Мир вокруг РюсенаРежим Мудрецаsen(50) изменился мгновенно. Один момент он стоял среди дымящихся остатков пепла в каменистой местности, а в следующий – оказался в совершенно ином месте, ощущая знакомую руку Шуна на своем плече. Техника телепортации Яманаки сработала безупречно, перенеся их через пространство к месту встречи. Рюсен быстро оценил обстановку. Ветер свистел вокруг, разнося запахи и звуки. Рядом стоял Данзо, убирающий Кунай под одеяние, а в поле зрения виднелись еще как минимум две фигуры. Стандартная встреча, ничего необычного. Новое лицо Саранои Юзуро ощущалось непривычно – кожа была чуть грубее, шрамы располагались в других местах, даже строение скул отличалось от привычного. Но техника трансформацииТехника изменения лицаchakra(0) держалась крепко, обеспечивая идеальную маскировку.

Шун уже установил телепатическую связь с Данзо, объясняя ситуацию. Рюсен решил последовать его примеру и тоже мысленно обратился к нему, не подавая внешних признаков.

Но в этот момент нечто заставило его замереть. Знакомый источник чакры, едва различимый в общем хаосе энергий, но до боли узнаваемый. Словно ледяная игла пронзила позвоночник, а в груди что-то сжалось болезненным комом.

Воспоминания об Орочимару.

Имя прогремело в сознании как удар грома, мгновенно разрушив тщательно выстроенное спокойствие. Мир вокруг потускнел, звуки стали приглушенными, а время словно замедлилось. Воспоминания хлынули потоком, как прорвавшая дамба, затапливая разум образами, которые он так старательно хоронил в глубинах памяти.

Холодная лаборатория. Запах формалина и крови, смешанный с чем-то неопределенно химическим. Металлический стол под спиной, к которому его привязали кожаными ремнями. Яркий свет ламп слепил глаза, а над ним склонялся знакомый силуэт. Но лучшеб он его забыл как старшный сон.

— Сегодня мы проверим пределы твоей регенерации…

Мурлыкал голос Орочимару, медовый и одновременно отвратительный.

— Интересно, сможешь ли ты отрастить новую руку?

Лезвие скальпеля было острым как бритва. Оно разрезало плоть и кости с хирургической точностью, начиная от плеча. Боль была невообразимой – каждый нерв кричал в агонии, каждая мышца конвульсивно сжималась. Рюсен пытался не кричать, стиснув зубы до крови, но, когда нож дошел до кости, из его горла вырвался нечеловеческий вопль.

— Прекрасно!

Шептал змей, наблюдая, как отрезанная конечность падает на пол с влажным шлепком.

 — А теперь посмотрим на процесс восстановления.

Регенерация была еще хуже самой ампутации. Ткани росли с неестественной скоростью, нервы формировались заново, посылая волны жгучей боли по всему телу. Кости удлинялись, мышцы наращивались слой за слоем, кожа затягивалась. Весь процесс занимал часы мучительной агонии.

Рюсен почувствовал, как его правая рука непроизвольно сжимается в кулак. Костяшки побелели от напряжения, а в воображаемой боли отрезанной конечности все еще ощущались фантомные отголоски тех пыток.

— Удивительно…

Продолжал Орочимару, когда конечность полностью восстановилась.

— Но этого недостаточно. Нужно проверить, сможешь ли ты пережить более серьезные повреждения.

На этот раз лезвие прошло по животу, вскрывая брюшную полость. Внутренности вывалились наружу, дымясь в прохладном воздухе лаборатории. Рюсен видел собственную печень, селезенку, петли кишечника. Сознание балансировало на грани помутнения, но змеиная сущность не давала ему потерять разум.

— Не смей терять сознание!

Шипел Орочимару, хлопая его по щеке.

— Я хочу, чтобы ты все видел. Все чувствовал.

Левый глаз Рюсена дернулся едва заметно. Мышца под ним заходила мелкой дрожью, выдавая внутреннее напряжение. Он попытался подавить этот рефлекс, но воспоминания были слишком яркими.

Дни превращались в недели. Орочимару отрезал ему ноги, руки, вскрывал череп, удалял органы. Каждый раз Рюсен регенерировал, и каждый раз боль становилась все невыносимее. Самым страшным было даже не физическое страдание – а полная беспомощность. Невозможность умереть, невозможность сбежать, невозможность даже потерять сознание.

— Ты прекрасный образец…

Шептал змей, склонившись над его изуродованным телом.

— Идеальное сочетание человеческого разума и сверхъестественной живучести. Жаль, что ты так упорно сопротивляешься сотрудничеству.

Уголок рта Рюсена дрогнул. Едва заметно, на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы выдать внутреннюю бурю. Он быстро взял себя в руки, разгладив выражение лица, но след эмоций уже пробился наружу. Когда воспоминания отступили, Рюсен обнаружил, что его дыхание стало чуть более частым. Сердце колотилось как бешеное, качая кровь по венам с удвоенной силой. Внутри поднималась знакомая тьма – не змеиная сущность, а нечто более примитивное и разрушительное. Чистая, неразбавленная жажда крови.

Каждая клетка требовала действия. Каждый инстинкт кричал о мести. Воспоминания о пытках смешивались с недавними образами Юзуро, создавая токсичный коктейль ненависти и жажды возмездия.

В голове пульсировала только одна мысль:

«Убить. Разорвать на части. Заставить страдать так же.»

Кулак сжался еще сильнее. Рюсен почувствовал, как ногти впиваются в ладонь, оставляя полукруглые отметины. Боль помогала сосредоточиться, отвлекала от воспоминаний.

«Он здесь. Рядом. После всех этих лет... он рядом.»

Змеиная сущность тоже почувствовала знакомую ауру и начала беспокойно ворочаться, реагируя на близость своего создателя. Это создавало дополнительное напряжение, словно внутри боролись две силы – человеческая жажда мести и животный страх перед мучителем. Но Рюсен был мастером самоконтроля. Годы тренировок научили его скрывать эмоции за маской безразличия. Он медленно разжал кулак, заставил дыхание стать ровным, убрал дрожь из мышц. Внешне он выглядел абсолютно. Только глаза выдавали истину. В их глубине плясали огоньки безумия, тщательно скрываемые под покровом холодного профессионализма. Жажда крови была почти осязаемой, но он держал ее на поводке железной воли. Рюсен не двинулся с места. Не произнес ни слова. Только стоял рядом с Шуном, внешне невозмутимый, внутренне готовый к взрыву. Рюсен понимал, что эмоции сейчас – его враг. Воспоминания о пытках грозили вывести его из равновесия в самый неподходящий момент, а жажда крови могла заставить совершить непоправимую ошибку. Нужно было взять себя в руки, и он знал только один способ обрести истинное спокойствие.

Не двигаясь ни на миллиметр, Рюсен начал концентрировать природную энергию. Это требовало абсолютной неподвижности – даже малейшее движение могло нарушить тонкий баланс между физической, духовной и природной чакрой. Он закрыл глаза, хотя внешне это было незаметно – веки опустились всего на долю секунды, создавая иллюзию обычного моргания. В этот момент Рюсен отключился от внешнего мира.

«Дыши. Медленно. Размеренно.»

Воздух входил в легкие долгими, контролируемыми вдохами. Каждый выдох уносил частичку напряжения, каждый вдох приносил покой. Сердцебиение постепенно замедлялось, приходя в гармонию с ритмом дыхания. Природная энергия была повсюду. Она текла в земле под ногами, вибрировала в воздухе, пульсировала в каждом живом существе. Рюсен начал осторожно втягивать ее в себя, словно невидимые нити протягивались от его тела к окружающему миру. Процесс был медитативным и требовал предельной сосредоточенности. Слишком мало природной энергии – и техника не сработает. Слишком много – и он превратится в каменную статую или что-то хуже. Баланс был ключом ко всему. Первые потоки энергии коснулись его чакровой системы, смешиваясь с физической и духовной составляющими. Ощущение было похоже на прикосновение теплых солнечных лучей, проникающих до самых костей. Змеиная сущность внутри него тоже почувствовала изменения и начала успокаиваться, словно убаюканная древней силой.

«Достаточно. Больше нельзя.»

Почувствовав, что баланс на грани нарушения, Рюсен остановил приток энергии. Внутри него теперь клокотала сила, способная сокрушить горы или исцелить смертельные раны. Но главное – он обрел внутренний покой.