Леса Страны Огня — это не просто деревья, а древний и живой мир, в котором все пронизано дыханием природы. Высокие стволы, будто колонны забытого храма, уходят в небо, а их кроны сплетаются в плотную завесу, сквозь которую с трудом пробиваются редкие солнечные лучи. Эти золотые блики, едва касаясь земли, танцуют на мху, словно звезды в воде. Стволы, покрытые лишайником, хранят вековую память, а корни, извиваясь, как спящие змеи, образуют лабиринты. Влажный воздух напоен ароматами хвои и сырой земли. Здесь все кажется одушевленным, а сам лес, словно наблюдает за нескончаемым потоком посетителей.

Внезапный шаг разрывает тишину, а рука Юмеко стремительно перехватывает запястье Минато с такой скоростью, что движение кажется скорее инстинктом, рожденным в сознании, где разум уступает рефлексам, нежели осознанным действием. Ее пальцы с силой сжимаются, отчего на запястье Минато явно должны были остаться кровоподтеки, но, встретив его теплый, заботливый взгляд, та замирает, ослабив хватку и позволяя семпаю докончить начатое. Внезапно щеки Юмеко вспыхивают предательским румянцем, но та стоически позволяет юноше снять с нее линзы, ощущая, как ее сердце, вопреки всем ее усилиям сохранять хладнокровие, бьется чуть быстрее, чем должно, подчиняясь неясному смятению, которое, подобно теплому течению, растекается по ее венам.

— Наглость… — еле слышно шепчет девушка дрожащим, почти интимным голосом, в котором помимо возмущения возникает так-же странное теплое чувство, которое, подобно искре, разгорается в груди Хьюга, заставляя ее задаваться вопросом, почему эта дерзость, этот его взгляд, эта молчаливая уверенность вызывают в ней не гнев, а сладостное волнение, которое она не может подавить.

Завершив задуманное, Минато отступает на шаг, произносит еще что-то, но увы, в состоянии аффекта девушка его буквально не слышит и лишь следит за шевелением губ Намиказе. Тем временем тот достает из кабуры кунаи, один за другим, причем так грациозно, что напоминает движения мастера каллиграфии, где каждый взмах кисти сопоставим с нотой в мелодии войны, а каждая линия, словно строка в поэме разрушения. Его движения были не просто красивыми, они были выверены с математической точностью, ибо каждый кунай занимал свое место на поле в качестве невидимой паутины, расставляя смертельные ловушки, превращая поле битвы в сцену, а его — в единственного режиссера.

Со вздутием вен по обе стороны глаз девушка активирует Бьякуган, отчего ее глаза загораются белым светом, проникая сквозь плоть, иллюзии и саму суть мира, открывая ей все, что скрыто от обычного взгляда, превращая лес в карту, где каждая деталь, начиная от дрожания листа и заканчивая пульсом живого существа, становится частью ее восприятия. Она видит, как кунаи Минато ложатся в пространство, создавая не просто сеть, а произведение, где каждая линия, каждый угол выверен с такой точностью, что кажется, будто он рисует саму судьбу, вплетая в нее сталь, воздух и волю. Ее сердце, как Хьюга, которые ценят подобную, акупунктурную точность превыше всего, сжимается от восхищения, но тут же вспыхивает огнем азарта, ведь девочку перебирает жажда доказать, стать равной или даже превзойти, желание пробегает по ее венам, как пламя, разжигая в ней решимость, что пылает ярче солнца, заставляя ее тело дрожать от предвкушения. Весь спектакль Намиказе занял буквально две секунды.

"Две. Гребанные. Секунды."

Но внезапно она замечает нечто, присматривается и… мааать моя Кагуя, ее уста расплываются в довольной ухмылке, а сама она делает шаг вперед, при этом ее тело движется, словно подчиненное внутренней музыке, а голос, мягкий, но с оттенком стали в нем, словно морскую гладь разрезает клинок:

— Вы очень невнимательны, сенпай.

Та делает пару шагов от минато и… исчезает, по крайней мере для бандитов, растворяясь в лесу, словно тень, что сливается с ночью, оставляя за собой лишь легкое колебание воздуха, словно лес сам принял ее, принял как свою.

Юмеко несется сквозь лес, подобно ветру, что скользит меж древних стволов, ее текучие движения напоминали собой кошачьи, с той же грацией и ловкостью, словно тело и разум, подчиняясь воле охотницы, действовали в совершенном единстве. Бьякуган открывал ее взгляду все, словно книга, написанная на языке чакры, где каждая строка. Девушка видит двоих врагов, затаившихся в тени, один из которых стоял на ветвях, в трех метрах над головой второй, которая стояла за самим деревом.

Бандитка натягивает тетиву, направляя стрелу в сторону еле уловимого шороха, доносящегося из глубины деревьев, и уже была готова выпустить ее, вонзая смертоносный снаряд в силуэт врага, однако противник оказывается чересчур проворным, уклоняясь прежде, чем стрела успевает сорваться. В тот же миг, почти беззвучно, словно обретая плоть из самой тени, Юмеко возникает позади лучницы, столь стремительно, что та не успевает даже осознать приближение угрозы. Женщина резко разворачивается, одновременно выхватывая кинжал обратным хватом и, поддавшись инерции, делает резкий выпад в сторону шеи предполагаемого противника, но Юмеко, предугадав движение, с холодной точностью перехватывает удар правой рукой, а затем левой, вложив в нее всю накопленную силу, врезается в бок бандитки, вызывая хруст и болезненный треск сломанных ребер, отчего та взвизгивает и оседает. Не дав врагу и мгновения на восстановление, Хьюга ловко, почти автоматически, выкручивает кинжал из ослабевших пальцев девушки, но не успевает сделать следующий шаг, так как сверху, с коротким грохотом, приземляется второй противник, целясь лезвием своего оружия прямо в Юмеко.

Ее тело в последний момент скользит в сторону, избегая выпада, и, продолжая движение, Юмеко резко наносит удар коленом в живот мужчины, буквально выбивая из него воздух и заставляя согнуться. Лучница, превозмогая боль, в этот момент делает прыжок назад, и прямо в воздухе успевает натянуть лук, метя стрелу в грудь Юмеко, но та, действуя без единой капли сомнения, хладнокровно подставляет под выстрел второго бандита, который все еще не пришел в себя после недавнего удара, и потому не успевает отреагировать, вследствии чего стрела пронзает его спину, хотя и не проходит насквозь, очевидно, поспешка не позволила лучнице вложить в выстрел полную силу. Мужчина через секунду замертво падает на землю, однако то, что вызывает подлинный ужас, это отсутствие Юмеко за его спиной, где та была буквально мгновение назад, и теперь глаза лучницы, наполненные паникой, мечутся по сторонам, тщетно пытаясь уловить хотя бы тень ее силуэта, прежде чем осознание дрожью не пронизывает ее разум.

— Бу. — шепчет знакомый холодный голос Юмеко прямо у самого уха, от чего бандитка вздрагивает и с отчаянной поспешностью начинает разворачиваться, в каком-то смысле даже успевая это сделать, но уже в следующую долю секунды чувствует, как силы покидают ее тело, а по шее и груди начинает стекать теплая, липкая влага. Юмеко, не колеблясь ни на миг, перерезала ей горло с той же точностью и спокойствием, с какими вырезают букву на шелке, после чего, не сказав ни слова, развернулась и медленно направилась обратно, где ожидал ее сэмпай.

Бьякуган гаснет, а лес возвращается к своему обманчивому покою, где тени снова мягкие, а звуки приглушенные. Юмеко проходит мимо Минато, удостоив его мимолетным, довольным взглядом, а ее уверенная, ритмичная, как биение сердца, походка победителя, наряду с внутренним триумфом, отражается в каждом ее шаге, в каждом движении, что кажется частью некоего древнего ритуала.

У реки она останавливается, а ее пальцы медленно, почти ритуально, развязывают пояс кимоно, позволяя ткани, подобно кровавому водопаду, скользнуть с плеч и упасть на землю, следом переходя к хакаме, которая вскоре также ложится на гладкий камень, открывая взгляду черное кружевное белье, что облегает ее тело, балансируя на грани опасности и соблазна, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, где сила и женственность сливаются в единое целое. Юмеко показательно наклоняется к воде, омывая сначала руки, затем шею, бросая мимолетные взгляды на учителя, а после переходя и к самой одежде. Каждое ее движение казалось медленным, а каждая капля воды, стекающая по коже девушки, словно приглашение, которое невозможно игнорировать.

Возможно Минато смотрит, а может и нет, но осознание того, что та раздета перед посторонним мужчиной разжигает в ней искру. Что бы сейчас сказала главенствующая ветвь ее клана, увидев как та, словно куртизанка, показательно выгибается перед посторонним мужчиной? Плевать. Девушке было глубоко не до их нравоучений, ибо та нашла свою игру и теперь не хочет завершать эту партию. Та невзначай проскальзывает рукой по лифчику, вследствии прикусив нижнюю губу и крепко сжав грудь.

"Неужто и теперь не хотите меня, Минато-сан?"

Проскользнуло в ее мыслях, но руку та ослабла, после чего, выпрямившись, она отбрасывает назад волосы, влажные, тяжелые, переливающиеся в золотых лучах солнца, которое играет на ее коже, превращая ее в статую валькирии, чья красота — лишь продолжение ее мощи, ее несгибаемой решимости.

Одежда, повешенная сушиться, колышется на ветру, а Юмеко, находясь в том же белье, усаживается у реки.