Тонкая, изысканная тишина нависла над кабинетом Хокаге, как будто само пространство затаило дыхание, ощущая присутствие хищников, скрывающихся в учтивых оболочках. Юмеко все так-же стояла, будто вытянутая под линию клинка, ибо не успела выйти, как Данзо ее окликнул. Стояла девушка так не от страха, скорее от внутренней дисциплины, натренированной до изящества, словно она была не человеком, а живым произведением искусства, каждый изгиб которого передавал эмоцию, мысль, соблазн и... угрозу.

При этом после выпада Хокаге в сторону Юмеко было уже понятно, что Данзо был повержен. Почему? Словестная перепалка двух игроков завершилась тем, что Хокаге, как это принято говорить, обратился за помощью именно к титулу. Но это было уже неважно… неважно с того самого момента, как начал говорить новый посетитель кабинета. Голос Минато, словно лезвие, прорезал эту плотную завесу напряженности, что уже успела повиснуть в кабинете. Его голос показался девушке мягким, спокойным, лениво уверенным, словно шелк, сползающий с плеча. Самое удивительное, что говорил малыш Намиказе не как генерал, не как правитель, даже не как отец. Он говорил как мужчина, которому не требовалось акцентировать внимание на своей принадлежности и уж тем более на титуле, чтобы произвести впечатление, чем он и был опаснее прочих, ибо не пытался доминировать, ведь ему это было ни к чему.

Это было... прекрасно.

Она позволила себе не ответить сразу и не потому, что не имела слов. Наоборот, в ее арсенале было достаточно реплик, чтобы обнажить даже самого опытного шиноби, но Юмеко знала цену паузе, тишине, как профессиональная актриса, замершая на мгновение в финальной позе, она лишь медленно опустила веки, будто наслаждаясь вкусом воздуха, насыщенного его словами, присутствием.

А потом произошло самое неожиданное, не для присутствующих, но для Юмеко. Минато своей ладонью коснулся ее головы. С виду простой, почти отеческий жест, словно она для него ребенок, избалованный, неуправляемый, но ребенок.

Хьюга не вздрогнула, нет. Она машинально приподняла подбородок, а за ним и остальным телом еле заметно вытянулась, словно котенок, упирающийся головой к ладони хозяина. Акт подчинения? Ни в коем случае. Это был акт принятия вызова, признание силы. Медленно, почти незаметно повернув голову, боясь спугнуть, глаза ее поднялись к нему, так и задержавшись на зрелом взгляде Намиказе.

— Минато-сан… — ее голос, обволакивающий, словно мед, растекающийся по хрупкому фарфору, разорвал молчание с убийственной грацией. Произнесла она это не громко, не навязчиво, но даже так каждое слово было каплей яда: сладкого, пряного и смертельно точного. — …Ваши слова полны зрелости и заботы… — продолжила Юмеко, будто играя на арфе его вниманием. Пальцы ее касались каждой струны, точно выверяя силу нажима, пытаясь не перебрать, не скатиться в банальность, но и не отпустить слишком рано.

— Меня это тронуло. Словно… 

Девушка слегка склонила голову набок, будто задумалась. Но в этом движении было слишком много контроля, чтобы быть спонтанным. Она наблюдала за его глазами, его дыханием, мельчайшими движениями лица, отчего, выждав идеальный момент, она завершила фразу, вновь переводя взгляд тому прямо в глаза, 

— …если бы вы волновались за меня лично.

Это уже было не флиртом, а скорее заявлением, обернутым в вуаль недомолвок и учтивости, оно звучало почти невинно. Почти. Она сделала легкий, почти незаметный шаг, который нарушил идеальную симметрию расстояния между ними, приближая ее к границе дозволенного, где та и замерла, словно ждала… ждала отступит ли он или все же примет игру?

Но самым важным сейчас было не это, ибо несмотря на жажду игры, та понимала, что отношение Хокаге к ее персоне висело в подвешенном состоянии, а учитывая то, что ее семпай попросил извиниться, та просто не могла проигнорировать этот момент. Отойдя на шаг от Минато и встав прямо между ним и Хокаге, та слегка, в качестве формальности приклонила голову перед Данзо

— Простите меня, Хокаге-сама… — теперь ее голос был чуть лубже, тише, что заставляло собеседника наклониться чуть ближе, чтобы не упустить ни слова. — Я позволила себе быть резкой и, возможно, слишком увлеклась…

Пауза. Ровно полсекунды, а затем — тонкая улыбка, будто бы сказанная между строк исповедь

— …в попытке произвести впечатление.

Молчание. Так пылко начать и так смиренно завершить, неужели Юмеко приняла поражение? Ни в коем случае. Скорее девочка уже получила от беседы с Данзо все, что хотела получить и уже не видела смысла в дальнейшем продолжении диалога.

Следом особа выпрямилась, вновь приняв гордую осанку и, развернувшись обратно, — А что касается вас, семпай, — та сделала короткий шаг в сторону Намиказе и направила взор алых глаз (из-за линз) на блондина.

— Я уверена, что под вашим... руководством, — продолжила Юмеко, протекая каждым словом, словно густым медом, при этом акцентируя внимание именно на последнем слове, — я многому научусь. Если вы будете достаточно терпеливы, конечно.

Фраза была сказана почти шутливо, произнося ее, словно заклинание, требующее жертвы. Да и смотрела она не в глаза, не на лицо, а в самую суть мужчины перед ней, хоть задержалась она в этом положении недолго, ибо в следующую минуту прошла мимо него, двигаясь плавно и бесшумно, словное лезвие по воздуху. В ее движении не было ни спешки, ни излишней демонстративности. Та лишь сократила расстояние между ними до невозможного минимума, словно пренебрегая тонкими границами устоявшегося этикета, лишь на миг.

Тонкие кончики ее пальцев едва ощутимо скользнули по его плечу, будто прикосновение тени, что выглядело, скорее, как случайность, нежели движение, рассчитанное до миллиметра. Не останавливаясь, с полуулыбкой на устах, Юмеко не слишком близко, при этом поднявшись на носочки всвязи с разницей в росте, приблизилась к уху Минато, чтобы слова были только для него

— А вы ведь терпеливый, да? — тихо, почти шепотом произнесла та, сопровождая слова теплым дыханием, а в голосе улавливались ноты… флирта?

Вдоволь побаловавшись Юмеко вышла за дверь так же быстро, как и вошла — беззвучно. А по комнате все еще витал ее сладостный аромат.