Закат медленно угасал, окрашивая небо в тёплые тона. Золото перетекало в багрянец, а по нему ступали мягкие лиловые облака, унося с собой последние лучи тёплого солнца.

Сквозь листву столетней сакуры, сбросившей уже часть своих лепестков, проглядывались первые звёзды. Воздух был пропитан ароматом уходящего дня: влажной земли, нагретой солнцем хвои и приторной нотной увядающих цветов. От них невольно морщишь нос, стараясь избежать лишнего вдоха сухой пыльцы, что так навязчиво расползалась по ветру и неприятно оседала в носовых пазухах.

И именно в это время, когда граница между днём и ночью становилась зыбкой, Хината возвращалась домой.

Её силуэт скользнул через боковые ворота, уставше ступая по каменной тропе. В иной раз, стоило бы постараться сделать это тише, дабы в случае чего не потревожить семью, но в этот раз – поместье было пустым. Все ушли – на собрание, на праздник. На что-то, что не касалось её. И это было хорошо. Она любила эти редкие мгновенья, когда можно было раствориться в тишине. Отдохнуть от всех и просто насладиться покоем. К тому же,  последнее задание выдалось слишком… тяжелым, откликаясь неприятной, головной болью. Но кажется, даже она быстро сходила на нет, как только свежий воздух в очередной раз касался её лица. Уставшие глаза напитывались скромным воодушевлением, рассматривая приятный, домашний пейзаж, время от времени улавливая на себе длинные тени деревьев. И это умиротворение радовало. Хоть оно и было изначально обманчивым.

Окна главного дома действительно были тёмными, лишний раз подтверждая то, что в поместье никого не осталось. Только в одном из дальних фонарей мерцал огонёк. Да и тот, казалось, вот-вот угаснет.

Она переступила порог, аккуратно стаскивая со своих ног заёрзанные сандалии. Доски, нагретые за день, приятно холодили ступни, от чего ей хотелось застыть на месте. Насладиться моментом, ощущая как от кончиков пальцев медленно расползаются мурашки, а тело обретает покой. Но вместо этого Хината лишь сделала несколько шагов вперёд, заставляя старые половицы изрядно заскрипеть, а руки протолкнуть деревянную затворку своей комнаты. Тут же перед лавандовым взглядом развернулась весьма рутинная картина: скромная, полупустая комната, пропитанная множеством воспоминаний, а на кровати аккуратно выложена домашняя одежда, что так заботливо была приготовлена ею же десяток дней назад. Ткань, пропитанная пылью дорог и запахом чужих земель, бесшумно соскользнула на пол, оставив после себя лишь лёгкий шлейф очередного, выполненного «задания», а вместо неё к коже прислонилось мягкое кимоно, небрежно затянутое в области талии. Тонкие пальцы рефлекторно поправили воротник, хотя в этом не было необходимости. Одеяние и так село идеально: чуть свободней обычной одежды, позволяя дышать полной грудью.

***

Сквозь полуоткрытые сёдзи  лился лунный свет, разрезая темноту серебристыми полосами. Ветер внезапно усилился, вынуждая бумажные фонарики на веранде затрепетать и отбросить дрожащие тени на стены. Аромат ладана и старого дерева витал в воздухе, становясь гуще с каждым шагом к тренировочному залу. Бледные фаланги невольно сжали складки длинного рукава, когда впереди показалась щель приоткрытой двери. Она замерла. Ещё на подходе к этому месту, Хината уже понимала, почему в начале её посетило такое обманчивое чувство одиночества. Лёгкое колебания воздуха, едва уловимый ритм чужого дыхания – это точно был Неджи.

Он её не заметил. Или не подал виду. Прямая спина, расслабленные плечи, а руки лежали на коленях. Одна из них перетянула свежей повязкой. Кровь уже не сочилась, но белая ткань изрядно выделялась на фоне серой хаори, которую оный всегда одевал к тренировкам. Наверное, в его понимании это называлось чем-то подобно… «медитации»? Однако девушка прекрасно понимала, что тот не мог просто сидеть и ничего не чувствовать. Он никогда не был спокоен. Даже сейчас, когда вокруг ничего не было – её брат вполне контролировал себя. И это… завораживало. Голову тут же нахлынули воспоминания того, как в детстве она боялась его холодности. Как чувствовала себя слабой, недостойной. Но сейчас – Хината видела другое. То, что сложно было обьяснить обычными словами.

Наверняка, её персона ещё с самого начала уже была запримечена, поэтому не став излишне растягивать нависшую тишину, Хьюга переступила черту комнаты, оказавшись внутри.

— Неджи-кун…  — тихий голос сорвался с губ против воли. Ноги остановились в нескольких сантиметрах от собственного брата, окидывая глазами его руку, — Всё в порядке? Твоя рука... Можно… я взгляну?

Лепесток сакуры, занесенным вечерним ветром, упал между ними, акурат замирая на полированном полу. Ей совершенно не хотелось лишних расспросов и осудительных взглядов, лишь попытка помочь в том, что наверняка сочтётся за обычный «пустяк».