Сквозь стеклянные двери отеля проникал тусклый свет уличных фонарей, размытых тонкой пеленой ночного дождя. Капли стекали по прохладному стеклу, оставляя на нем извилистые узоры, прежде чем исчезнуть в безликом потоке воды. Город жил своей жизнью — за окном мелькали отражения, силуэты спешащих людей, мерцание вывесок, безразлично сменяющих друг друга в вечном круговороте будней. Звуки приглушались стенами здания, но все же просачивались внутрь — отдаленные шумы транспорта, тихие голоса прохожих, сливающиеся в единое, безликое эхо.

Обито вошел внутрь, шаг его был ровным, выверенным, словно он знал маршрут заранее. Длинный плащ, напитавшийся влагой, медленно стекал каплями на полированный деревянный пол, оставляя за собой едва заметный след. В воздухе витал смешанный аромат свежесваренного кофе, полировки мебели и дорогого парфюма постояльцев, которые скрывались за массивными дверями своих номеров. В этом месте не было ни хаоса, ни беспокойства — только приглушенное, размеренное течение жизни, не имеющее к нему никакого отношения.

Свет был мягким, почти приглушенным, отбрасывая на стены теплые, рассеянные блики. Кожаные диваны, расставленные у стены, выглядели удобными, но Обито не обратил на них внимания. Он не испытывал усталости — или, по крайней мере, не собирался давать этому проявиться. Утомление, боль, тяжесть прожитых лет — все это было скрыто за привычной маской безразличия.

За стойкой, выпрямившись с отточенной профессиональностью, стоял мужчина в безупречно выглаженной форме администратора. Бейджик на груди гласил: "Хотару". Выражение его лица оставалось нейтральным, безукоризненно вежливым, но пустым — черта человека, давно привыкшего скрывать собственную усталость за маской деловитости.

Обито подошёл к стойке и остановился. На мгновение повисла тишина. Его взгляд, темный и бездонный, задержался на Хотару, словно в оценивающем раздумье, хотя на самом деле он уже знал, как пойдет этот разговор.

— Одна комната, — его голос прозвучал глухо, но твердо, не оставляя места для вопросов.

Хотару моргнул, на мгновение запнувшись, но быстро справился с собой, привычным жестом открывая панель регистрации. Его пальцы ловко пробежались по клавишам, заполняя необходимые поля, но во взгляде мелькнула легкая настороженность — возможно, едва уловимое ощущение, что этот человек был другим, что от него исходило нечто странное, чего он не мог понять.

— Сутки или дольше? — его голос не выдавал эмоций, но вежливость не покидала его тон.

— Пока не знаю, — последовал ровный, почти безразличный ответ.

— Понятно... — Администратор быстро оформил бронь, достал пластиковую карту-ключ и протянул ее гостю. — Первый этаж, номер четыре. Если возникнут вопросы — обращайтесь.

Обито принял карту, пальцы его на миг сжались вокруг нее. Холодный, гладкий пластик казался до странности чуждым в его ладони. Обычное временное пристанище. Очередное место, не имеющее значения. Он развернулся и направился к лестнице, не оглядываясь.