Тёмная улица, окутанная густым туманом, словно дышала тишиной. Воздух был насыщен запахом сырости и старого камня, а редкие фонари, едва пробивающиеся сквозь пелену, отбрасывали на землю длинные, зыбкие тени. Девушка шагала впереди, её стройный силуэт едва выделялся в полумраке. Её шаги были лёгкими, но каждый из них отдавался в тишине, словно капли воды, падающие в бездонный колодец. За ней, на расстоянии нескольких шагов, следовал и он. Его длинные, чёрные волосы, словно шёлковые нити, слегка колыхались на ветру, а глаза, холодные и пронзительные, скользили по округе с ленивым безразличием. Его присутствие было подобно тени — незримое, но ощутимое, будто бы сама тьма следовала за ним по пятам. Между ними висело тяжёлое молчание, словно невидимая стена, разделяющая два мира. Ни слова, ни взгляда, ни намёка на диалог — только тишина, прерываемая редкими звуками окружения.

Когда они подошли к бару, девушка толкнула входную дверь. Она со скрипом открылась, и в помещение ворвался холодный воздух с улицы. Внутри царила привычная атмосфера: приглушённый свет, запах табака и алкоголя, смешанный с лёгким ароматом старого дерева. 

Но всё это мгновенно изменилось, как только Орочимару переступил порог...

Его появление не осталось незамеченным. Те, кто был здесь в прошлый раз, во время его "дебюта", сразу узнали его. Тот самый человек, который в одиночку, словно играючи, разобрал троих здоровяков, посмевших бросить ему вызов. Его холодный, пронизывающий взгляд скользнул по помещению, и в воздухе повисло напряжение. Казалось, что на мгновение стало тише. Орочимару не сказал ни слова, но его присутствие говорило само за себя: он был здесь не для того, чтобы искать неприятностей, но и не для того, чтобы их избегать. 

Однако вскоре его внимание привлекла сцена, разворачивающаяся в зале. Парнишка, не старше двадцати, пытался остановить кровотечение у лежащего на столе старика, но его попытки были тщетны. Его руки были в крови, он что-то бормотал, но слова его терялись в общем гуле. Бледноликий  наблюдал за этой сценой с холодным любопытством. Его тонкие губы слегка изогнулись в едва заметной улыбке. Это было необычно. Он не был тем, кто вмешивался в чужие дела, особенно в таких местах, где каждый сам за себя. Но что-то в этой сцене задело его. Может, это была решимость парня, который, несмотря на свой страх, продолжал бороться за жизнь старика.

Сопроводив взглядом напоследок его уходящую компаньонку, он, не говоря ни слова, направился к месту, где проходила эта, на его взгляд, нелепая "операция". Его шаги были почти бесшумными, но каждый из них словно отдавался в тишине зала.

— Отойди, — произнёс он тихо, обращаясь к пареньку, но так, что его слова прозвучали как приказ. Он откинул капюшонОдежда: Белая мантия и склонился на стариком, осматривая его ранения, а затем вытянул свою руку, бледная длань которой замерла в незначительном расстоянии от тела. Воздух вокруг нее сгустился, и в нём замерцали всполохи зеленоватого свеченияМистическое Исцелениеchakra(50) 35. Рука скользила над ранением, а движения были быстрыми и уверенными, словно он делал это тысячу раз. Кровь, которая ещё мгновение назад текла из его ран, постепенно останавливалась. 

— Он выживет, — наконец произнёс он, и вскоре после этого зеленоватое свечение, окутывающее его утончённую длань стало постепенно угасать.