Тихий скрип двери резко раздался под глуховатый металлический щелчок, и в коридоре тотчас послышалась легкая поступь.

Заступая за порог номера, Хатаке торопливо коснулся набедренной сумки, бегло ощупав пальцами очертания книжки, проверяя, что не забыл забрать с собой свою драгоценность. Потерять эту жемчужину высокой литературы — все равно что залить часть своей души чернотой пустоты и потрясения, ведь заключительные главы он так и не успел осилить из-за плывущего от сонливости взгляда.

Провернув в замке ключ несколько раз, Какаши под негромкое и вопросительное «м» искоса взглянул усталостью своих глаз в сторону, заприметив темную фигуру, бредущую ему навстречу. В парнишке он сразу узнал своего близкого товарища, преисполненного амбициями и талантом, но, так вышло, пораженного нерешимостью и безволием — смертельной для шиноби болезнью.

На утомленность лица юноши вмиг налипла слабая улыбка, оголяясь чужому взгляду лишь правым слегка сощуренным глазом. Пряча ключ в глубинах кармана, он наконец шагнул к Хикаку навстречу.

— Привет, — источая голосом искреннее дружелюбие, пепельноволосый поднял в знак приветствия одну из ладоней, при этом не теряя стойкость улыбки, — Хикаку.

Хикаку всегда был из тех, кто держит в себе маловерие в собственные силы, и почти всегда носит на своей физии маску беспричинных тревог и волнений. Из-за этого до сих пор был непривычен тот факт, что его кровь берет начало из рода Учиха — самоуверенных и холодных лицом ребят. Вот и сейчас, с раннего утра, беспокойство держало его в своих цепких лапах.

— У тебя все в порядке? Выглядишь… — Какаши замешкался, проходясь беглым взглядом по брюнету и неторопко запуская свои руки в карманы чернильных штанов. Голос его звучал уже не так дружелюбно, уступая место легкой встревоженности, — Обеспокоенным.