14 лет назад
Страна Дождя
Конан 18 лет

Это сделали они. Они пришли сюда по указке руководства, они заявились, что бы принять бой после того, как интервенты из Страны Земли совершили диверсию, и подорвали склады с проводольствием. Тут укрывались вражеские шиноби, и целый отряд ниндзя Аме вооружившись до зубов сравнял с землёй деревушку на пограничье, от которой не осталось почти ничего. 

Конан шла по улице. Её задачей была ликвидация последствий - после того, как несколько пожаров затушил сам дождь, девушка помогла паре своих коллег убрать трупы, и продолжила разведку. Её тело сейчас прикрывал длинный тёмный плащ с высоким воротом, волосы украшала бумажная роза, на лбу периодически проглядывался среди прядей волос протектор. 

Сложно описать отношение Конан к деревне. Она любила свой дом, свою родину - это было сродни тому, как ты всё ещё пытаешься понять родителя, жестокого и тщеславного, который регулярно усыпает тебя побоями, но потом раскаивается обнимая и прижимая к себе. Так и Конан пыталась понять Аме - жестокую, в угоду своему выживанию, деревню, которая сражалась столько, сколько она себя помнила. Конан никогда не видела мирных дней в этой стране - как не год, так не урожай, или же очередное вторжение. Быть пограничной страной, которая раскинулась среди великих держав - сложно, и ещё сложнее - сохранять человечность в таких условиях. 

Наблюдая за тем, как очередное тело утаскивают парочка укрытых от дождя шиноби с протекторами Аме на лбу, Конан услышала крики. Она тут же вспомнила то, как когда-то маленький мальчик, имени которого она уже не знает, тоже кричал так, боясь за свою жизнь. Боясь неизвестности, что ждёт их после встречи с людьми в военной форме. Когда она сама стала такой? Когда человечек, который знал, что шиноби несут смерть, сам стал на этот путь? Ответа на этот вопрос у Конан просто не было - она инстинктивно побежала в сторону кричащих - увидела дом, который уже истлел превратившись в развалины, голый остов, внутри которого когда-то была жизнь. 

На пепелище лежала мёртвая женщина, а над ней стояла её дочь. Очевидно, что маленькая девочка не представляла своей жизни вне этих стен, вне комфорта и покоя, наверняка, не предаваясь размышлениям о том, что её существование временно, а жизнь - не более ценный ресурс, чем, скажем, камень посреди горной гряди. 

- Тише, - Конан тут же подбежала ближе, прикрыла девочке рот рукой, всё ещё слушая её всхлипывания из-за приглушённого плача. Конан ответила на зов - что-то странное, может быть, воспоминания об учителе, тронули её сердце, что медленно уже начало превращаться в камень, становится ничем иным, как "органом", но никак не воплощением человеческих желаний и стремлений. - Веди себя тихо.

Конан знала, что её товарищи не будут вести себя так церемониально и сдержанно. Они решат, что тащить за собой ненужный груз - лишняя трата времени и сил. В отличии от настоящих шиноби, Конан была мягкосердечной - что-то ещё осталось в ней такого, что было и в детстве - в том невинном ребёнке, которого шиноби из Конохи спас, и научил ниндзюцу. 

Девочка кивнула, Конан вздохнула, убрала руку от её рта. 

- Веди себя тихо, иначе я не смогу тебе помочь, - она наклонилась, взяла девочку за плечи, сглотнула. Дождь стекал по лицу, капли падали за ворот плаща, стекали по одеянию, что прилегало к телу. Неприятное влажное ощущение сырости - вот всё, что сейчас чувствовала Конан, понимая, что её заслуга в том, что мать этой девочки убили - почти такая же, как и остальных. 

Малышка кивнула, прикусила губу. Рот её дрожал в попытке скрыть желание зареветь. По щекам стекали слёзы. 

- Я поняла... - она взялась за руку Конан, крепко её сжала. 

- Твоя мама умерла. У тебя нет близких? - Конан выпрямилась, подняла девочку, смотрела на неё, не сводя периферии взгляда также с окружения. 

- Я... Не знаю... - неловко ответила девочка нерешительно опуская глаза в землю. 

"Я должна увести её в распорядник для беженцев... И желательно..." - оглядываясь, Конан заметила, как патруль её же товарищей шествовал по тому, что осталось от главной улицы деревни. Конан скрыла девочку за своей спиной и ушла в переулок, сохраняя хладнокровие, что было готово пошатнуться. 

"Распорядник в паре киллометров отсюда... Чёрт..." - она щёлкнула языком, уходя на край деревни в тот участок, что ещё не проверялся отрядами воинов Аме. Конан знала, что ей то ничего не сделают - она сможет пояснить свои действия простым импульсивным решением. Но вот девочка - вероятно, умрёт. 

"А я не могу позволить ей умереть..." - подумала Конан заканчивая свою череду мыслей и в итоге бросив взгляд на девочку. Они сейчас уже были почти на самом выходе из селения. Девочка споткнулась, и Конан наклонилась к ней, взяла на руки. Та невольно обвила куноичи рукой за шею. Снова начала плакать, всхлипывать.

- Тише... Там о тебе смогут позаботиться, - успокаивающе произносила Конан ускоряя собственные движения, что бы не напороться на своих, и тем более - на чужих, что могли где-то спрятаться.

После того, как Конан покинула селение, начался лес. Дождь усилился, бил в спину, заставлял сжаться в комок. Вдруг куноичи услышала крики позади себя - несколько шиноби, по виду, генины без жилетов. 

"Суновцы?" - вопросительно подумала сама про себя Конан, после чего развернулась прямо в воздухе, думая о том, что будет, если они найдут девочку. Ту же она прижимала к себе, словно собственного ребёнка, которого наверняка никогда и не будет иметь. Девочка зацепилась за плащ, повисла на Конан, когда та совершила манёвр. 

Раз - и Конан совершает пируэт создавая, вместе с тем отскочив от веток, несколько бумажных сюрикенов, которые тут же направляются к цели. Генины уклонились, а Конан ускорилась. Она знала, что ей надо оторваться от этих типов перед тем, как добираться до лагеря беженцев, которые могут позаботиться о девочке. 

Приземлившись на поляне, Конан услышала плач малютки, после чего поставила её на ноги, наклонилась к ней. 

- Скоро мы доберёмся до безопасного места, но сначала... Кхм... Сестрёнке надо справиться с плохими людьми, - она погладила волосы девочки, и выпрямилась, готовясь к атаке шиноби Суны. 

Те быстро налетели. Двое человек - сократили дистанции, и достав кунаи бросились к бою. Конан тут же обратила часть своего тела в бумагу, после чего волной захлеснула одного из шиноби, отбрасывая к дереву, а затем сделала ещё один взмах, и десяток сюрикенов разрезали пространство пришпиливая мужчину к дереву. Парочка из них попали в грудь, Конан же уклонилась от оставшегося шиноби, сделала ещё один взмах, переместилась на расстояние большее, чем тому необходимо для удара. Она сотворила с бумажных ошмётков сплошное лезвие, после чего отрезала руку нападающего. Раз - и второй руки тоже нет, а враг лежит ниц. Заметив движение со стороны, куноичи снова зарядила залп сюрикенов во врага, который отстал от дерева, но в этот раз - после атаки упал на землю, истекая кровью. 

Переведя дыхание, Конан обернулась к девочке, что замерла в ужасе. Части тела Конан снова стали обычными, словно только что и не были листами бумаги. 

- Идём, - кивнула куноичи, после чего снова взяла малышку за руку. Та дрожала, словно осиновый лист. Она наверняка впервые увидела, как на её глазах кого-то убивают.

Распорядник представлял из себя лагерь беженцев, куда стекались гражданские, что смогли пережить нападение интервентов, или же самих шиноби Аме. Перед тем, как приблизиться к лагерю, Конан сбросила протектор и спрятала его под плащём. После чего расщебнула и сам плащ, что бы не привлекать особого внимания военной формой. Девочка же всё время тихо плакала, прижимаясь к боку Конан, и крепко сжимала её руку. 

На краю лагеря, Конан заставила малышку отпустить её и наклонилась.

- Смотри, - она улыбнулась, после чего развернула руку. В той оказался небольшой цветок, похожий на тюльпан. Такие не росли в этих краях, но Конан видела их на рисунках, и умело повторила. После чего потянулась, и засунула бумажный цветок в волосы девочки. - Главное - ничего не бойся, хорошо? Тут есть люди, которые смогут о тебе побеспокоится. Ты сильная - справишься. 

Она выпрямилась и ещё раз на прощание хлопнула девочку по макушке ладонью, прибивая мокрые волосы. Куноичи тяжело вздохнула, развернулась и расстворилась бумажным вихрем, исчезая с жизни этой малышки, небось, навсегда...