По ощущением Наны, из душного бара напарники вывалились в совсем другой мир — прохладный и вкусно пахнущий листвой. Голова на улице кружилась значительно меньше, а цветные круги перед глазами блекли, уступая успокаивающей синеве сумрака. Свежий воздух немного отрезвлял, и чем чище становилось сознание — тем чаще в нём вспыхивали беспокойные мысли по поводу случившегося. Нана отгоняла их взмахами ладоней, как и вездесущую мошкару, оживившуюся в тусклом свете фонарей. Она ёрзала на чужой спине и смешно морщила нос от недовольства, но даже крутящий от переживаний живот не мог затмить красоты момента. Монотонное ворчание Шинджи, запах его волос, приятная лёгкость во всём теле, возможность болтать ногами в воздухе...

— Ой, — виновато хихикнула Нана, ненароком зарядив пяткой ботинка по светлым брюкам. — Получается лошадь ты, а лягаюсь я. И вообще — сам предложил на тебя залезть! Так что вперёд, мой паталатый ик конь!

Мозг немного ослабил фильтрацию, и теперь с языка Инузуки, казалось, могла слететь любая несуразица. Собственные слова доходили до девушки позднее, чем хотелось бы, но разборы полетов она решила оставить на следующее утро. Также как и мысли о поцелуе. А был ли он вообще? Сейчас происходящее в баре казалось нереальным, и только лёгкий привкус сиропа напоминал — всё это правда. А ещё отчего-то к Яманаке теперь хотелось прикасаться чаще, чем когда-либо, будто какой-то внутренний ограничитель сняли...

— Слушай, Горшок, а чего ты всегда галстуки носишь? Дай померить, — Зелёнка устроила подбородок на чужом остром плече и опустила глаза ниже, на грудь, где болтался упомянутый аксессуар. Пальцы сомкнулись на пестрой ткани, мусоля её, а затем потянули... в рот? Инузука быстро отказалась от этой идеи, но слегка обслюнявить уголок галстука всё-таки успела. Это произошло не совсем осознанно — Нана любила яркие вещи, а привычка пробовать всё на вкус и ощупь была остаточным явлениям после лет, проведённых в абсолютной темноте. Вновь очутиться в её липкой бесцветной утробе Зелёнка боялась до ледяного пота, поэтому сейчас, когда на деревню опустились сумерки, ей было гораздо спокойнее наблюдать яркие оттенки чужой одежки и светлую копну волос, маячившую перед глазами.

— Как я? — повторила Нана озвученный напарником вопрос, зачем-то потянув его за щёку и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ну, её немного подташнивало, чесался нос, кожа у Шинджи казалась такой гладкой и бархатной... Ой!

"Я же это не вслух сказала?!"

— Ну-у, не знаю, я вообще-то и ещё могла выпить, а ты меня потащил куда-а-а-то.