Итачи вышел из кабинета следом за Рэне, тихо прикрыв за собой дверь. Коридор штаба встретил их полумраком и тишиной — только где-то далеко мерно тикали часы. Он бросил короткий взгляд на напарницу, заметил, как её плечи слегка напряжены, как пальцы сжаты в кулаки. Она думала о чём-то тяжёлом.

— Значит, отправимся с рассветом? — спросила она, и в её голосе прозвучал не вопрос, скорее утверждение.

— Да, — ответил Итачи, не повышая тона. — С рассветом. Чем раньше выйдем, тем больше времени будет на осмотр местности до темноты.

Он двинулся вперёд по коридору, не ускоряя шага, давая ей идти рядом. Тишина между ними не была неловкой — скорее, рабочей. Каждый обдумывал своё.

— Рэне, — позвал он, не оборачиваясь. — Я видел твой взгляд в кабинете. Ты думала о том, что случилось с Ханой? О том, что нас тоже могут считать «ценным материалом»?

Он сделал паузу, давая словам осесть.

Итачи остановился у окна в конце коридора. Утренний свет уже разгорался, заливая улицы Деревни золотистым сиянием.

— Ты не менее ценна, чем я. Запомни это. И прошу… не думай о «жертве». Думай о победе. О возвращении. О том, что мы сделаем это вместе.

Он повернулся к ней, и его темно карие глаза на мгновение потеплели.

— Идём готовиться. Я встречу тебя у южных ворот за час до рассвета. Договорились? мне нужно зайти за снаряжением. 

Дождавшись ответа Итачи, покинул штаб рассредоточившись каждый по своим делам.