Итачи заметил, как она сжалась. Не физически — внутренне. Словно его прикосновение, даже через ткань платка, обожгло её. Рэне смотрела куда угодно, только не на него. Маска скрывала половину лица, но Учиха видел: она растеряна. Испугана. Смущена. И в то же время — заворожена происходящим.

— Рэне! — выпалила она громче, чем, наверное, хотела. Словно имя вырвалось само собой.

Итачи едва заметно приподнял бровь. Рэне. Хорошее имя. Он запомнит.

— И, ах это, спасибо..

Она сжала руку, задержала дыхание. Все её тело говорило о том, что подобного с ней не случалось. Или случалось, но очень давно. Итачи не спрашивал — он читал это в каждом её жесте. Девушка, привыкшая быть одиночкой. Та, кого сторонились или боялись. Он знал это чувство. Сам жил с ним каждый день.

— Приятно познакомиться.. — продолжила она, голос тише. — Ну и, не стоит меня хвалить, уверена на это способны многие... Аммм, ваш платок теперь испачкан.. Я могла бы купить вам новый.

Итачи посмотрел на платок, который всё ещё держал в руке. Небольшое белое пятно, теперь с алыми разводами. Он спокойно сложил его и убрал обратно в подсумок.

— Не стоит, — ответил он, качая головой. — Это просто ткань. Не жалко.

Он помолчал, глядя на неё. На её длинные волосы, на маску, за которой прятались глаза. На напряжение в плечах, которое не проходило даже сейчас.

— Рэне, — повторил он, пробуя имя. — Вы не пугаете. И сделали вы больше, чем «многие». Поверьте, я видел много шиноби. Не каждый способен на такое.

Он не добавил «не бойся». Не сказал «расслабься». Просто стоял рядом, позволяя ей привыкнуть к его присутствию.