Для Ханы происходящее перестало быть просто случайной встречей в лапшичной. Мир сузился до размеров столика в «Ичираку», где под низким потолком, окутанным паром, разыгрывалась партия с немыслимо высокими ставками. Она чувствовала, как внутри неё, подобно проснувшемуся вулкану, ворочается древняя, дикая сила. Сендзюцу, освоенное почти случайно (или все таки нет), сейчас бурлило в жилах, согревая тело и требуя... "пополнить резервы". А присутствие этого бледного, змееподобного шиноби действовало на неё как мощный катализатор.

Когда Рей, тяжело дыша и пряча глаза за цветастыми стеклами очков, попытался подняться, чтобы ускользнуть из этой удушливой, наэлектризованной ловушки, Хана среагировала мгновенно. Её рука, тонкая, но удивительно сильная, мягко, но непреклонно легла на его запястье. Пальцы куноичи разгоряченные приливом чакры и эндорфинов, обожгли кожу парня.

— Ну куда же ты, Рей-кун? — её голос прозвучал тихо, с вкрадчивой, кошачьей хрипотцой, которая обволакивала не хуже теплого тумана. — Неужели ты оставишь меня наедине с этим грозным господином? К тому же... ты ведь еще не доел свой рамен. Теучи-сан очень расстроится, если такая красота пропадет... добрый старик делает свою работу с душой!

Она чуть потянула его назад, заставляя опуститься обратно на табурет. Движение вышло плавным, почти ленивым, но сопротивляться этой мягкой силе было невозможно. Шорты из черной ткани, едва прикрывающие бедра, натянулись, подчеркивая изгиб ног, а полы короткого розового кимоно слегка распахнулись у ключиц, открывая вид на нежную кожу, по которой пробегала едва заметная дрожь от избытка энергии.

Хана повернула голову к бледному незнакомцу. В её глазах, обычно туманно-розовых, сейчас плясали золотистые искры — верный признак того, что природная энергия Лисицы не просто спала внутри неё, а жаждала откликнуться на зов тех, кто сидел за этим столом. Она почувствовала, как его глаза буквально сканируют её, возможно даже проникая под одежду, под кожу, заглядывая в самые потаенные уголки её естества. И это уже не пугало её. Напротив, это вызывало сладкий, тянущий трепет где-то внизу живота.

— Значит, прекрасна? — Хана наклонила голову набок, и прядь каштановых волос скользнула по её плечу, очерчивая линию шеи. — Приятно слышать комплимент от того, кто сам так искусно владеет словом... и не только. Вы говорите о контроле, но при этом сами подошли так близко. Не боитесь обжечься? Ведь моя чакра... она бывает весьма капризной.

Она сделала глубокий вдох, нарочито медленно, заставляя грудь под тонким шелком кимоно высоко подняться. Воздух между ними стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Запах формальдегида, стерильности и скрытой опасности, исходящий от однго мужчины, дорого одеколона и тканей от другого, теперь смешивался с её собственным ароматом — сладким, с тонкими нотами диких цветов и примесью той зеленой жижи из лаборатории. Это была опасная смесь, способная лишить разума любого, у кого не было абсолютной ментальной защиты.

Хана слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянный стол. Розовое кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. Она смотрела прямо в его глаза, не моргая, словно бросая вызов этой древней силе.

— Познакомиться поглубже... — повторила она его слова, пробуя их на вкус, словно дорогое вино. На её губах заиграла дерзкая, искушающая улыбка. — Звучит многообещающе. Но вы ведь понимаете, что такое знакомство требует... определенной смелости? Настоящий шиноби не боится заглядывать в бездну, даже если бездна в этот момент улыбается ему и предлагает разделить... "трапезу".

Она протянула руку и аккуратно взяла одну из чашек, стоявших на стойке, плавно повернув её пальцами. Её движения были наполнены осознанной грацией куноичи, которая прекрасно знает силу своей привлекательности и умеет пользоваться ею как самым грозным оружием. В конце концов, соблазнение всегда было частью искусства ниндзя, но сейчас это не было просто миссией. Это была игра, где каждый жест, каждый полувздох весил больше, чем брошенный кунай.

— Рей-кун, посмотри на нашего гостя, — полушепотом обратилась она к притихшему торговцу, не переводя взгляда с бледного лица мужчины. — Он ведь тоже ценитель... тонких материй. Расскажите же нам, господин хороший, как вас зовут? Или вы предпочитаете оставаться таинственной тенью, которая исчезает так же внезапно, как и появляется?

Её голос вибрировал от скрытой силы. Чакра внутри неё чуть успокоилась, но это затишье было обманчивым — так затихает буря перед тем, как обрушить на землю всю свою ярость. Хана знала, что этот человек не так прост. Его бледность, его манеры, этот едва уловимый шлейф — всё указывало на то, что перед ней сильная фигура. Но страха не было. Было лишь непреодолимое желание подойти к самому краю этой пропасти, заглянуть вниз и, возможно, сделать шаг навстречу неизвестности.

— Вы говорили о контроле, господин эксперт, — Хана вызывающе улыбнулась. — Но контроль — это скучно. Куда интереснее смотреть, как он ломается.

Она положила одну руку на колено Рея, медленно ведя пальцами вверх, по внутренней стороне бедра.

— Вы оба такие разные... Один — как чистое пламя, неопытный, горячий, податливый. Другой — как вечный лед, знающий все тайны жизни и смерти. И я... — она прикрыла глаза, и на её лице отразилось почти болезненное наслаждение.

— Хватит ли у вас смелости потерять этот контроль? Хотя бы на одну ночь?

Она перевела взгляд на Рея и его губы, а затем снова посмотрела на Орочимару. За её спиной снова начали ткаться призрачные, теплые хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) из чистой энергии, мягко обволакивая мужчин, словно приглашая их в кокон, отрезанный от всего остального мира.