Хана замерла с палочками у самого рта. Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а дыхание, ставшее предательски неровным, обжигало губы. От человека, возникшего за спиной, веяло таким запредельным, сквозным холодом, будто сама Смерть решила заглянуть на огонек в поисках горячего рамена. Иней — невидимый, но колючий — казалось, уже сковал её кожу.

«Опасно», — визжали инстинкты, заставляя мышцы подобраться для рывка. Но в этом ледяном шлейфе было нечто еще. То, что одновременно отталкивало и неодолимо манило...

Мир вокруг обратился в кисель — вязкий, пропитанный этим чужеродным присутствием. Её собственные феромоны, только что бесконтрольно хлынувшие наружу жаркой волной, столкнулись с аурой пришельца. Воздух между ними затрещал, наэлектризованный до предела; казалось, протяни руку — и пальцы обожжет статическим разрядом.

Голос над самым ухом заставил волоски на руках встать дыбом. Тон был безупречно ровным, сухим и жутким. Так разговаривают те, кто привык препарировать саму реальность, методично снимая кожу с живого тела маникюрными ножницами.

— Контроль?

Хана медленно, нарочито осторожно опустила палочки. Звонкий стук дерева о край керамической миски прорезал тишину, подобно выстрелу в пустом зале. Она медленно повернула голову, ведя плечом, чтобы скрыть мелкую дрожь. Кровь Хьюга внутри неё взбунтовалась, требуя немедленно активировать Бьякуган, чтобы видеть каждую нить чужой чакры, каждый удар этого ледяного сердца. Но куноичи понимала: любой резкий всплеск сейчас — это детонатор. А Теучи-сан только-только разлил свежий бульон, и портить вечер старику не хотелось.

Взгляд Ханы встретился с бледным лицом незнакомца. В голове эхом отозвалось лишь одно слово: «змея». Не из-за черт лица, нет — из-за самой сути.

— А вы, стало быть, эксперт по контролю? — Хана заговорила своим привычным, чуть дерзким тоном, тщательно вплетая в него нотки иронии.
Но пальцы, вцепившиеся в край стойки, побелели, а внизу живота разгоралось тяжелое пламя.

— Обычно люди в полном восторге от ощущений, которые приносит мой... «прием». Им не до самоконтроля.

Она мельком взглянула на Рея. Кагуя выглядел паршиво: лицо пошло багровыми пятными, дыхание сбилось — его накрыло лихорадкой от её недавнего выброса. Хану укололо чувство вины. Она знала, что её «прилив» бьет по чувствам окружающих, словно кувалдой, и слабые ниндзя оправлялись от такого долго.

— Рей, ты как? Дыши глубже... прости... я не хотела... — она на мгновение коснулась его плеча, пытаясь передать свою поддержку.

Ладонь была горячей, попытка успокоить — искренней, но взгляд куноичи уже вернулся к бледному шиноби. Хана выпрямилась. Её призрачные хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(10) sen(10) из чакры, вспыхнувшие в момент испуга, теперь медленно таяли, впитываясь обратно под кожу, оставляя лишь едва заметное марево вдоль позвоночника.

— Вы заговорили о контроле, — её глаза сузились, превращаясь в две опасные щелочки, а на губах расцвела хищная, вызывающая улыбка. — Но сами-то зачем отменили заказ? Неужели запах моей чакры оказался... сытнее порции рамена? Или вы тоже из тех, кто любит «углублять знакомства»?

Она специально подбросила ему ту же фразу, что бросила Рею минутой ранее, прощупывая почву, проверяя, насколько глубоко этот человек видит её. Атмосфера в «Ичираку» изменилась безвозвратно. Уютный свет ламп больше не грел; здесь столкнулись три стихии: домашний очаг, холод стерильной лаборатории и ярость лесного пожара.

— Если вы хотите обсудить мои методы в деталях, — понизила она голос до интимного полушепота, — то стоит выбрать место более уединенное. Где нас не будут отвлекать... лишние свидетели.

Сама того не осознавая, поддавшись странному, порочному импульсу, Хана медленно провела кончиком языка по нижней губе. Это был жест одновременно соблазнительный и смертоносный — так лисица разминает челюсти перед тем, как вонзить зубы в плоть... или перед брачными играми.