Восстановление сил всегда предшествовало выполнению миссии, либо же очередной тренировке. В данном случае был первый вариант. Средств на существование оставалось не так много, а работы было навалом, поэтому привлекались практически все силы к выполнению заданий.

Беглым взглядом парень оценивал всех девушек, проходящих мимо, в попытках найти идеальную кандидатуру. Большинство прогуливались в компании своих ухажеров, некоторые и вовсе уже были с детьми, в одиночку встретить хотя бы одну ему так и не удалось. Впрочем, это вполне ожидаемо, ведь уже смеркалось, лавки, магазинчики и прочие возможные места работы уже понемногу закрывались, а блуждать по улицам деревне в одиночку, особенно девушкам, было достаточно опасно. Но это лишь на первый взгляд, ведь они попросту не знали, что все они находятся под протекцией Мазино, и случись что, он тут же примчал бы.

"Думаю, после задания можно будет немного выпить, развеяться, думаю, мне это сейчас не помешает."

Но не смотря на его внешнюю безответственность, в действительности, зачастую он достаточно собранный, если это касается чего-то важного.

Очередные тяжелые будни подходили к завершению, задача в кратчайшие сроки исполнена, осталась бюрократическая часть задания предоставить отчет о ходе выполнения задания и только вознаграждение питало душу Демона, а именно звук гремящих монет текущих по ладоням и облегченно убаюкивая капризную душу от тяжелых физических нагрузок, тратить на безделушки и личностные потребности зараза любого человека. Невысокая фигура скрытая в тени, излучала упорство и уверенность на пути к тяжелой ноше шиноби, вопреки всему предстоит нелегкая задача, чтобы выбраться из оков блеклой жизни второстепенного персонажа. Превзойти самого себя, означает сломать себе хребет, стать иной версией себя. Акулью улыбку питала холодная решимость перед схваткой за жизнь или смерть. Вести клановую войну с превосходящими силами противника задачи не из простых, возможно, первое сражение окажется позорным поражением или же смертью, но жить не попробовав бороться хуже, чем потерпеть неудачу. 

"Жизнь шиноби начал, а снаряжение не купил, интересно, что нынче завозят в оружейные магазины?"

Хозуки ненавидел поручения на побегушках, но стиснув острые как скалы зубы терпел насколько возможно, игнорируя свои амбиции. Юношеские максимализм толстой линией тянулся из души Мангецу, что научился умело притуплять его, сглаживая самоуверенность - скромностью и расчетливостью. 

В отличие от Суйгецу, острозубый на фоне брата выглядел уравновешенней и выразительней, чем дерзкий и настойчивый Суйгецу. Практически всегда Мангецу и Суйгецу сравнивали между собой, приписывая тому или иному определенные характеристики и личностные недостатки, которые комом становились промеж отношений братьев, отсутствие обоюдных соревнований принуждали последнего поступать опрометчиво, теряясь при виде Величия клановых шиноби. Суйгецу из-за надуманных амбиций всегда оказывался в углу недооцененного шиноби, ищущего приключения там где его не ждут, такое поведение зачастую приводит к скорейшему поражению.

Акулья улыбка поддерживала брата в их неугасаемых стремлениях к вершине айсберга, иногда жертвуя своими личностными отношениями, на пути к славе их общего родства средь просторных клановых противостояний. Клан Хозуки меркнет по своей силе перед лицом Величия кланов мира шиноби, именно отставание подстегивает Демона клана Хозуки вступить в схватку как можно скорее, разорвав глотки каждому, кто попытается бросить вызов. Несмотря на скромную молчаливость, Мангецу жестокий и кровожадный в вопросах защиты своей страны.

Продвигаясь по заброшенным улицам Тумана, Мангецу мельком рассматривал упаднический уровень жизни Родного селения, каждая клеточка души гасла от увиденного бардака, пробуждая ощущение беспомощности перед неизвестностью. Исправить все это практически невозможно.

Пока мысли заполняли голову острозубый и не заметил, как приблизился к торговой площадке, где ситуация понемногу изменилась. Среди густого тумана явились просторные улицы, где на каждом шагу словно деревья корнем закрепились палатки с разного рода товаром, а чуть далее виднелся крупный магазин. Товаро-денежные отношения наносят сокрушительный удар по лицу Войны своим безразличием перед видом купюр, иногда даже кровопролитие кому-то выгодно, отчего грязные деньги принуждают к страшным поступкам. Но что скрывается за приятными улыбками торгашей? Сотни погубленных душ? Даже Мангецу исполняет чью-то прихоть в надежде заработать деньги на снаряжение, что защитит или поможет ему в бою за Родину...

"Плевать я хотел на Вас..."

Приятная тяжесть в животе разливалась по телу горячими волнами, приводя в порядок и разум. Горячий ужин всегда устаканивал мысли и создавал оптимистичный настрой, но Хошигаки отчего-то каждый раз забывала об этом, пропуская приемы пищи. Ругать себя за витающие вдалеке от тарелок с раменом мысли, было делом бессмысленным. Зато, когда возможность перекусить появлялась, Аоми набивала щёки как не в себя. Она даже размышляла о собственной схожести с удавами - те тоже заглатывали крупную добычу, переваривая её неделями напролет. Аоми немного развеселило это сравнение, и ткань под маской шевельнулась от легкой улыбки, пока она выходила из бара, возвращаясь к прежнему пути.

Не сказать, что после посещения больницы Аоми хоть немного полегчало, однако положительная динамика выздоровления была теперь более ощутимой. Тем не менее, все эти раны не были хоть каким-нибудь препятствием для куноичи, когда дело касалось работы. Долго и упорно Хошигаки сражалась за право ступить на путь ниндзя, и теперь ни за что не хотела упускать полученный шанс. Пусть она хоть с головы до пят кровью будет истекать, пусть останется в абсолютном одиночестве, пусть люди борделя начнут таки преследовать сбежавшую девчонку - останавливаться она не была намерена. Миссии, экипировка шиноби, бесконечные тренировки техник - все это стало почти единственным стержнем, на котором держалась самооценка Хошигаки, и пропади ещё и он... Ох, Аоми не хотела даже думать о том, какой стыд за собственное существование могла бы испытывать без этого статуса, без стремящихся в светлое будущее мечт. 

А без всего этого - кто вообще такая эта Аоми? Девчонка без прочных корней, без крепких связей, без внешности, далекая от идеала даже в музыке, страдающая паническими атаками. Никому до неё нет дела сейчас, никому до неё не было дела в далеком детстве. Оно, кстати, отчего-то слилось в воспоминаниях бесформенным комком, запрятав глубоко внутри что-то очень важное. Что-то, что не давало покоя Хошигаки ещё подростком, что-то, что не всплыло на поверхность за последние года проживания в борделе и осталось невидимым. Может быть сейчас, дыша абсолютно новым воздухом, начав жизнь заново, у Аоми получится таки отыскать красную нить, ведущую к прошлому? Кто знает. А пока она просто шагала по дождливой улице...

Полученные в недавнем поединке раны хоть и не были сильно глубокими - мешали свободно двигаться и кровили, пачкая тяжелую от извечных ливней одежду темно-бардовыми пятнами. Да, Аоми имела базовые навыки в медицине, но необходимыми инструментами не располагала, да и правильно закрепить повязки умела с трудом. Этот факт вынуждал куноичи сменить привычный маршрут, свернув в сторону больницы. В её пахнущих хлоркой стенах Хошигаки надеялась немного залатать оставленные клинками порезы и помазать чем-нибудь расплывающуюся акварель гематомы на ребрах.

Туман лежал тяжело. Он стелился по улицам деревни, заполняя всё: щели между досками, пустые проулки, дыхание людей. Свет едва пробивался сквозь густую серую пелену - как будто и сам боялся здесь быть.

Эс Нодт вышел из тени домов. Плащ волочился по земле, цепляя грязь и пыль. Он шёл медленно, не торопясь. Кажется, без цели.

Прохожие замечали его не сразу. Но когда замечали - отводили глаза. Кто-то - ускорял шаг, кто-то - останавливался и делал вид, что смотрит в другую сторону. Один ребёнок уставился на него, но мать быстро отвернула и ео взгляд.

Нодт не смотрел на них, но чувствовал.

Рассветное солнце уже брезжило на горизонте, окрашивая блестящую кровлю золотом и маскируясь под сенью лиловых туч. Их пушистые фигуры рисовали в небе забавные силуэты, и как же сильно Хошигаки захотелось просто лечь посреди улицы, чтобы их неспеша разглядеть. Она потратила на миссию целые сутки, и это это не так много с учетом неблизкого пути по островным тропам, однако усталость всё-равно накатывала волнами. В несколько потрепанном состоянии куноичи добралась до улицы, ведущей к отелю, где планировала вновь остановиться. Других вариантов пока что не было, по крайней мере в публичный дом Аоми зареклась не возвращаться. 

Видимо, ясный рассудок Аоми оставила в соленых вспышках океанской пены, потому что даже ноги она сейчас переставляла механически. Ночная темень превратилась в густой сироп, сопротивляясь любым движениям, приводили в себя только хлещущие по лицу капли, которые, смешиваясь с кровью из ран, холодом облизывали подрагивающие плечи.

"Тебе нет тут места. Сдохнешь - никто не заметит."

Сердце пропустило удар. Потом ещё один, прежде чем заколотиться чаще прежнего - ещё немного и сломаются ребра, и без того ноющие после хорошенькой пиратской взбучки. Пульсирующей болью в виске отдавался этот неуемный стук, и Аоми попыталась ухватить ртом воздух,  так не кстати превратившийся в липкое желе. Какое-то горячее ощущение страха накатывало прямо посреди улицы, вынуждая сжиматься и разжиматься жабры от недостатка кислорода, а осознание собственной открытости заставляло теряться ещё больше - кто угодно мог видеть слабость девушки.

"Стыдоба то какая, даже до штаба добраться сама не в состоянии, бесполезная..."

Зрачки забегали из стороны в сторону в поисках укрытия. Бомба замедленного действия тикала внутри, и у Хошигаки было совсем немного времени на её обезвреживание. Кое-как она добралась до узкого нелюдимого проулка, где нашла опору в грязной поверхности стены. Там и правда совсем не было фонарей, или это темнота в глазах растекалась плотными чернилами? Насытиться кислородом все никак не получалось, короткими вспышками вырывались из груди частые вдохи, а окружающие звуки стали приглушенными, будто Аоми и не поднималась на берег из водной пучины. Издевательски громким оставался лишь пульс. Кажется, она действительно умирает. Вот так внезапно, у вонючего забора - достойная смерть помойной крысы. Прислонившись к холодной стене, Аоми медленно осела на землю.  Как сквозь грязное стекло Хошигаки щурилась в попытках разглядеть потерявшее четкость окружение, чтобы прийти хоть к какому-то контролю. Тщетно. И без того миниатуюрная девушка стала совсем крошечной, сжав в объятьях коленки и застыв в напряженном ожидании то ли облегчения, то ли гибели. 

Такие вспышки изредка уже случались, но в одиночестве, в собственной каморке борделя. Они проходили со временем, оставляя на память нестерпимую сухость во рту, головокружение и страшную усталость, которую в этот раз Хошигаки ощутила гораздо позже обычного. Волны слабости прокатывались по телу, предвещая окончание внезапного панического жара. Пришлось подождать ещё несколько минут, прежде чем икры обрели хоть какую-то силу, чтобы позволить подняться. Каким-то сюрреалистичным и неестественным казался мир, пока Аоми волочила себя по темным улицам...

Совсем скоро Хошигаки вновь оказалась на знакомых улицах, значительно переменившихся в воссхождением солнца. На этот раз шерстяная серость туч не собиралась в плотный колтун, позволяя редким прядям-лучам выбиваться, чтобы окропить теплым светом листву. Он отражался от стеклянных капель, рассыпаясь солнечными зайчиками по стенам домов, отражаясь блеском в глазах. Погода благоволила, однако у Аоми не было времени ловить грибной дождик ртом и глазеть на мутные цвета зарождающейся радуги - она выполняла важную миссию.