Она сидела опустив голову на ладонь, сама рука локтем упиралась в колено и слушала его казалось в пол уха. Взгляд небрежно касался огня и черных глазах танцевали огненные искорки. 

Сумерки опускались на Коноху, окрашивая небо в густые оттенки индиго и спелой сливы. Над тихой гладью реки, прорезающей парк, замер неподвижный, влажный воздух.
Солнце уже скрылось за монументальными ликами Хокаге прошлого и настоящего, оставив после себя лишь узкую полоску догорающего золота на горизонте. В этом слабеющем свете каменные черты великих правителей казались мягче, словно они дремали, охраняя покой скрытой деревни. Река, днем искристая и шумная, к вечеру превратилась в зеркало из темного обсидиана, в котором дрожали отражения первых звезд и далеких огней фонарей.
Легкий ветерок едва заметно тревожил кроны многолетних деревьев и неприятно холодил мокрую кожу. Вдоль воды, над камышами, уже начали танцевать светлячки, их призрачный зеленоватый свет перекликался с мягким сиянием бумажных фонариков, развешанных у мостов.
Тишина в парке была не абсолютной, а наполненной жизнью: далеким стрекотом сверчков, плеском невидимой рыбы и едва слышным шелестом шагов. В этот час граница между небом и землей стиралась, и Коноха погружалась в ту особенную, меланхоличную безмятежность, которая наступает лишь после долгого, наполненного трудами дня.

Неожиданно ее собеседник, хотя правильнее будет сказать в данный момент: лектор, поднялся и проорал фразу об изнасиловании. 

Она на мгновение с интересом посмотрела на него, но тут же перевела взгляд снова на огонь. 

"Чего это он? Хотя... хорошо бы сейчас и немного плотской близости... черт возьми мне уже 18, а я все еще.... Быргх... БЕСИТ!!"

На некоторое время установилась молчаливая пауза, снова прерванная неожиданным откровением. 

- Я не собираюсь умирать... - почти меланхолично ответила та, - Мне 18 лет. Так что нет никаких проблем. Я думала, что олды должны быть опытнее, но по видимому ошиблась? К тому же мы не на заднии и я не такая видная плитическая фигура... так что если меня и убьют, то только ради моих глаз. 

Игривое настроение снова проснулось в ней и девушка придвинулась ближе, легла спиной на его торс. Тепло его кожи неожиданно кольнуло ее промерзшую плоть. 

- Тебе придется держать меня очень близко, что бы с мной ничего не случилось и меня никто не похитил... и не убил. 

Складывалась романтическая атмосфера и если сейчас безголовый олдмен испортит ее, ему грозили страшные последствия. 

Медленно вздохнув, девушка взяла его руку в своюладонь и заставила обхватить свой живот. 

- Так то лучше... и теплее! Я замерзла! Не дергайся... не посадят. Все по взаимному согласию. 

Голос звучал тихо, можно сказать эротично.