Лес внезапно притих. Даже насекомые умолкли, будто почувствовали чужое присутствие раньше, чем он сам. Какузу остановился, слегка повернув голову. Из тьмы вышел человек — лысый, жилистый, с грубыми повязками на глазах, пропитанными засохшей кровью. Его тело было покрыто шрамами, движения — напряжённые, выверенные до автоматизма. Он не видел, но чувствовал. Каждый шаг, каждый сдвиг воздуха.

— Ещё один… — прохрипел он и резко рванул вперёд.

Боец двигался быстро. Слишком быстро для обычного безумца. Удар ногой прошёл на уровне головы — чистый, отточенный тайдзюцу. Какузу уклонился в последний момент. Следом — серия ударов руками, резких, направленных в жизненно важные точки.

— Слепой чтоль… — холодно произнёс Какузу. — И думаешь, что этого достаточно?

Он перехватил запястье противника, резко провернул его, ломая ритм атаки, и коленом вбил удар в корпус. Боец отлетел, перекатился и снова поднялся, словно не чувствуя боли. Он бросился вновь — кулак, локоть, подсечка — движения были чистыми, но лишёнными разума. Какузу даже не ускорялся. Он позволял ударам проходить в сантиметрах, отклонял их минимальными движениями, будто демонстрируя разницу между отчаянной яростью и настоящей силой. В один момент он схватил противника за плечо и швырнул в дерево с такой силой, что кора треснула.

— Ты ослепил себя, — произнёс он ровно, подходя ближе. — Но глупость у тебя была и раньше.

Боец взревел и, собрав последние силы, бросился в лобовую атаку, надеясь взять количеством и яростью. Это был его последний шанс. Какузу шагнул навстречу. Его рука вырвалась вперёд, пальцы вытянулись, словно копьё. Удар Черные НитиЧерные Нитиchakra(10)  был точным, холодным, лишённым колебаний. Ладонь прошла сквозь грудь противника, пробивая сердце насквозь. Тело дёрнулось и обмякло. Какузу вытащил руку и позволил трупу упасть к его ногам.

— Тайдзюцу без разума просто судороги, — сказал он, даже не глядя на мёртвого.

Лес снова замолчал. А он продолжил путь, словно ничего не произошло.