Сначала не было ничего, кроме вязкой, серой тишины, лишенной веса и времени. Сознание походило на обрывок старой, исписанной бумаги, зажатый под толщей мутной воды: оно видело свет где-то там, наверху, но не имело сил всплыть.

Первым вернулся звук. Он был резким, механическим — ритмичное, бездушное «бам… бам… бам…», которое ввинчивалось в череп, заставляя онемевшую мысль встрепенуться. Это был метроном жизни, отсчитывающий секунды в пустоте.

Затем пришла тяжесть. Тело, долгое время бывшее лишь чужой оболочкой, вдруг обрело границы. Навалилась невыносимая свинцовая усталость, а в горле запершило от какой то едкой жидкости, будто от жидкого гудрона. Пальцы — чужие, непослушные — едва заметно дрогнули, царапая нечто сочное и жирное.

Веки казались склеенными смолой. Когда они разомкнулись на крошечную долю миллиметра, мир ударил в глаза ослепительным, ярко-желтым огнем. Шлаза болезненно сузились, превращая хаос бликов в очертания предметов: контур деревьев, сочной листвы и пятно чьего-то лица.

Воздух вошел в легкие не как дыхание, а как завоевание — тяжелый, пахнущий озоном. Глубокий вдох отозвался в груди первым за долгое время настоящим биением сердца.

— Я здесь, — прошелестел ее хриплый голос. Еще чужой и не реальный, отозвавшийся болью связок, не использованных много лет.

Стена между «там» и «здесь» рухнула. Девушка не просто открыла глаза — она заново родилась, вынырнув из безмолвия в мир, где снова существовали запахи, боль и время.

Вместе с тем пришло осознание чего-то темного, ушедшего, чего-то потерянного безвозвратно. Голова отозвалась скрипучей болью. Шум в ушах быстро наростал, становясь нестерпимым.

Она схватилась за виски, стараясь заглушить этот звук.

В следующий момент Итачи могло сдуть как пылинку, ибо от нее стали расходиться волныКонтроль Чакрыchakra(50) настолько плотной и разнородной чакрыУправление Покровомchakra(50) , что казалось еще немного и она просто взорвется! Сгустившись до состояния, что казалось можно резать словно масло ножем, голубоватая, красная и даже зеленая чакры хаотично создавали элементы воздуха и огня. От тела девушки отделялись красные, призрачные руки и хватались за близлежащие деревья. На теле то тут то там прорастала шерстьПокров Биджуchakra(50) . Ему могло показаться будто он даже видел призрачные лисьи хвосты.

Затем она приподнялась на локтях, перевернулась и взвыла так громко и протяжно, что птицы в радиусе нескольких километров в панике сорвались с места.  

И наконец все стихло.

То, что казалось прорывом некой демонической силы в этот мир, обернулось лишь прекрасной девушкой с розовыми бьякуганами, непонимающе уставившейся на молодого шиноби.

- Моя голова... - все еще держалась она за виски. Как больно... 

 Голова превратилась в тесную камеру пыток, где каждое движение мысли отдавалось раскаленным железом. Это не была просто боль — это было присутствие чего-то чужеродного, живого и злого, поселившегося прямо за глазницами. Каждое осторожное движение шеей отзывалось тошнотворной волной.

- Прости… я напугала тебя? Кто ты и где мы находимся? - проронил ее мягкий, но все еще скрежечущий голос.

Халат, который так заботливо накинул на нее шиноби соскользнул с плеч открывая вид на ее лучшие стороны тела, но похоже ее саму это не волновало.