"Да где же эта дурная развилка... Так... Это вообще поворот не туда... А тут я, кажется, раньше бывал, но когда был в стельку? Так, погодите-ка", - он остановился, вскидывая подбородок и коснувшись его пальцами, надул губы пучком, - "Я вообще где?"

Впереди маячила заснеженная неизвестность. В редких кружевах фонарей, его фигура казалась фигурой шинигами - угрюмого жнеца, вестника фатума и неопределенности. На деле же - похмельынй одуванчик, чьё рубище при приближении казалось невыбитым потрёпанным ковром. Шанкс, всё же, не унывал и продолжал идти, невзирая на стужу, лизавшую щеки и нещадные удары снежинками бессердечной метели. Вывший среди обнаженных вершин ветер не прибавлял позитива. Лес словно говорил с ним на своём собственном языке, сужаясь вокруг клеткой, норовя прихватить за горло. И так было покуда фигура его удалялась в чащу.