Вэй дождался оглашение имени своего уже воскресшего человека и было принялся заполнять заявление для дальнейших процедур, как вдруг, Орочимару не остановился на собственном представлении, а продолжил разговор, чего в принципе и желал сам Вэй, дабы узнать о том больше.

Вэй слушал вовлечено и внимательно, принцип врага, парень, конечно, «встретил» с мягкой улыбкой и одобрительным кивком, но то было неким лицемерием. – «Кто враг, а кто друг для деревни, решают не слова и уж точно я не оставлю вас без внимания Орочимару. Но я в виду своей неопытности, не могу сосредоточиться на правильном решении всех принимаемых решений.»

Дальнейшие слова, будто начали затягивать юношу и гипнотизировать его. Вовлечение в разговор казалось больше гипнозом, что изначально и заметил Вэй, но не ощущал какого-то воздействия Гендзюцу, голос гостя заполнял комнату так звучно, что он и забыл о присутствии Данзо и шрамированного, как вдруг, из уст, вырвались до боли знакомые слова, что когда-то ранее, говорил и сам Данзо, на что Вэй сложил руки в замок и укратко посмотрел на старца, что продолжал быть в комнате.

Однако, её быстро не стало на столько, на сколько тот высказался о своём прошлом прибывании на кресле Хокаге, понятно, намекая на пост оного. Вэй изменился в лице, оно стало вытянутым и понятно дело – удивленным. Перед ним стоял уже не просто «воскрешенный» неизвестный, а бывший Хокаге, про которого тот и ничего не знал, и не слышал. Однако в его голове, всё еще далёким эхом расходились слова о внутренней политике деревни и как всё может быть устроенно. Сам Вэй видел ситуацию со стороны в деревне как – затишье. Однако Орочимару мог поведать другое, неизвестное и возможно интригующее послание.

Дослушав того, Вэй ответил Орочимару. – Я с радостью послушаю ваши рассказы и мнение, Орочимару-доно, куда вы хотели бы отойти?