Он напоминал изваяние — чужой даже среди своих развалин.

Каменное спокойствие. Безмолвное равновесие под кожей. Пепел оседал на плечах, а он будто и не замечал ни трещин, ни копоти застрявших между стен. Смотрел сквозь весь этот пожар с таким выражением, будто всё происходящее было не больше чем пылью, что извечно витает в округе, но никогда не привлекает лишнего внимания к своему существованию. Наверное, в этом и была его «суть», с которой тяжело смириться, но к которой легко привыкнуть.

Чужие пальцы сдавили запястье. Так нагло. Грубее, чем нужно и неуместно близко, от чего где-то под кожей дёрнулся нерв, сведя скулы от раздражения. Усмешка медленно сползла с лица, подтягивая уголки губ к непривычному безразличию. Кто давал ему права даже подумать о том, что бы коснуться её кожи?

Все последущее – автоматизм, обостренный этим утром до звериной простоты. Вторая ладонь выскальзывает из равновесия, словно смыкая печать, а в её пространство ложится второй клинок, что вырвался из своих ножен коротким, режущим воздух движением. Сталь врезается в эфемерную тишину, возлагаясь к заранее намеченной точке. Острие оказывается под его горлом. Промедление — на долю удара сердца, однако тень от лезвия ложится настолько правильно, словно подобный удар она повторяла не первый десяток раз. Что было, наверное.. правдой? По крайней мере, в своих фантазиях, подобное действие прокручивалось каждый раз, когда он пытался открыть свой рот для очередной, холодно отброшенной фразы.

— Не забывайся, Мадара,— слова срываются с губ глухо, почти шепотом, — .. твоё безрассудство меня моментами слишком настораживает. Но тебе повезло, что часть информации, опровергающая твою причастность, была получена моими клонами, от чего я сохраню тебе жизнь… Пока что.

Уголок губ дрогнул, выдав что-то вроде усмешки. Усталой, едкой. С тем самым фирменным првкусом сарказма. Слова хоть и расходились с действиями, однако рука не собиралась отстраняться, наоборот — основание катаны лишь сильнее закрепилось в хвате, вдавливаясь в кожу. Не сильно, но достаточно, дабы оставаться в единственном правильном положении, при котором любое движение полностью контролировалось боковым взглядом.

— И это.. — глаза медленно опустились к его пальцам, которые всё ещё находились на её руке, — Предлагаю исключить любую тактильность. У тебя был шанс на это ранее, который успешно проебался.