Пустынный ветер нёс с собой жаркое дыхание смерти. Песок, вечный и безразличный, скрипел под босыми ступнями Сунабару, словно перемалывая кости давно забытых жертв. Он остановился у ворот Сунагакуре, но не для того, чтобы восхититься их величием — они были для него лишь очередной преградой, за которой скрывалась новая игра.  

Его пальцы медленно разжались, и горсть песка просочилась сквозь них, возвращаясь в землю. Он закрыл глаза.  

Дыхание... 

Тишина внутри...

Песок вокруг...

Он чувствовал его — каждый острый уголок, каждую песчинку, будто они были продолжением его нервов. Они шептали ему о тысячах смертей, о крови, впитанной в их крошечные тела. Они "помнили". И он помнил.  

Тот день. Горячий воздух, наполненный криками. Песок, забивающийся в рот, в лёгкие, в раны. Руки, царапающие мрак, пока пальцы не обнажили кости.

А потом...  

Освобождение...

Первая кровь...  

Пальцы Сунабару непроизвольно сжались, и песок у его ног вздыбился, как шерсть разъярённого зверя. Он улыбнулся.  

Скоро.  

Скоро ворота откроются. Скоро он войдёт. И тогда...  

Песок найдёт новую плоть, чтобы впитать.  

Он сделал последний вдох, наполненный пылью и жаждой, и шагнул вперёд.  

Ветер завыл ему вслед, но он уже не слышал ничего, кроме зова песка.