Время, неумолимое и безжалостное, мчалось вперед, унося за собой обрывки прожитых мгновений, развеянные холодным ветром, унося былую славу ветром перемен. Каждое прожитое мгновение рассыпалось в прах, как пепел сожженных надежд. Осколки прошлого вонзались в память, но прошлое было мертво, забыто и уничтожено руками создателя.

Никто не поверил бы, никто не смог бы даже представить, что Итачи Учиха - преданный шиноби, способен на предательство и измену, на этот кровавый закат, на этот ночной кошмар. Но план был выполнен безупречно. Все именно так как гласила инструкция, ни шагу влево или вправо. Поместье клана Учиха дымилось, его стены истекали кровью, задуманная диверсия удалась. Однако в глубине темных глаз не было победы, лишь тяжесть, давящая на грудь. Он не испытывал ни радости, ни удовлетворения, лишь вечно ноющая острая боль кричала где-то в глубине холодной души.

Он замер, ощущая лёгкий морской ветер на коже. Затем, без лишних колебаний, сбросил снаряжение, всё что могло выдать его принадлежность к клану Учиха. Лишь протектор остался на поясе, блестя в лунном свете, как сигнал для того, кто должен был его найти. Для всех остальных - это трофей поверженного шиноби из Конохагакуре но Сато.

С каждым шагомШуншинchakra(50) , с каждым вздохом вера в слова Данзо таяла, подвергалась сомнениям. Хокаге оставался тайной, сдержит ли он слово после того, как Итачи запятнал свои руки кровью, а репутация навсегда испорчена. Но сомнения уже не имели значения. Дело было сделано.

Ночная тень сгущалась, обволакивая маленькую страну в тишину, будто сама ночь затаила дыхание перед надвигающейся бурей. Итачи достиг условленного места, заброшенного храма на окраине страны. В скором времени здесь должен был появиться его неназванный соучастник. Настоящий призрак о котором алоглазый даже не подозревал. Он представлялся кровожадным монстром, а его имя наводило ужас. Итачи ждал этого часа. Он помнил слова, помнил описание, но не знал как будет выглядеть неназванный гость. Глаза опустились.

Учиха шагнул вперёд, его силуэт растворялся в серебристом свете луны, будто призрак, не принадлежащий никому из перечисленных стран. Курс был верен, впереди руины древнего храма, последняя точка перед встречей. И тогда, в тишине ночи, раздался лёгкий шорох. Тени шевельнулись, обволакивая разрушенные колонны храма холодным и незримым присутствием, кто-то наблюдал за ним. Мастер сюрикендзюцу не поворачивался, не подавал виду, что заметил слежку. Его пальцы едва дрогнули у пояса, но он не стал хвататься за кунаи, не здесь и не сейчас.