Тени в храме Нака сгущались по мере того, как разговор принимал всё более напряжённый оборот. Голоса, сначала сдержанные, теперь звучали резко, обрывисто, словно клинки, скрещивающиеся в потемках. Каждое слово, брошенное в полумрак зала, оставляло после себя горький осадок.  

Такуми стоял в стороне, наблюдая, как некогда могучий клан рассыпается на глазах. Споры, перешедшие в личные выпады. Холодные взгляды, полные недоверия. Внезапные уходы. 

«Так вот во что мы превратились...», — пронеслось в его голове. Образ родителей, погибших во имя идеалов клана, всплыл перед глазами с болезненной чёткостью. Их жертва, их вера — ради этого? Ради этих перепалок и мелких амбиций?  

Но где-то в глубине, под слоем разочарования, тлела искра. Маленькая, но упрямая.  

Лишь только последние голоса стихли, он сделал шаг вперёд.

— Фугаку-сама, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка на сомнение. — Клан нуждается в сильном лидере. В том, кто сможет объединить нас не только именем, но и действием. Я не имею ничего против, если клан возглавите именно Вы..

Такуми отступил назад, давая пространство для ответа. В его груди, рядом с привычной тяжестью утраты, теперь теплилось нечто новое — хрупкое, как первый лепесток сакуры, но уже пустившее корни.  

Храм, хранивший столько поколений Учиха, будто выдохнул вместе с ним. Снаружи, сквозь витражные окна, пробился луч солнца — яркий, почти ослепительный. Он разрезал полумрак, осветив пыль, кружащуюся в воздухе, и на мгновение всё вокруг показалось нереальным — словно сама история затаила дыхание в ожидании того, что будет дальше.