Войдя вслед за своей госпожой, Масуми немедля опустил голову. Не слишком низко, чтобы это было демонстративным унижением, но достаточно, чтобы его взгляд потупился к полу, выражая символическую покорность к главной ветви клана. В его лице читалась каменная отрешённость, и не благородное безразличие, а выученное, как самые кровавые уроки жизни, смирение.

Ступая беззвучным шагом, словно и не касаясь пола, он оставался в полушаге позади девушки, прямо за её спиной — как оружие в ножнах, что не выберется без воли его обладателя. Хотя... скорее, как живой щит. Когда же Касуми остановилась — замер и он. Представитель побочной ветви будто обретал позволение дышать лишь тогда, когда дышала она. Обезображенная форма взаимоотношений главной и побочной ветви, несвойственная ни одному представителю клана даже в самые кровавые и тираничные времена, нашла своё воплощение в миниатюрной девушке, чей лик, на первый взгляд, казался ангельски-добрым. Масуми же просто оказался не в то время не в том месте, по сути — обычная жертва обстоятельств, втянутая круговорот страданий и мучений лишь... волей судьбы.

— Сегодня, я всё перепроверил. — под её голосом, сладким и ленивым, как сладкий нектар на острие иглы, плечи мужчины едва заметно дрогнули, сжавшись в непонятном для прочих глаз напряжении. Но это был даже не страх, нет. Сжались они от рефлекса, что сросся с его кожей, вплетённый в память вместе с рубцами и ожогами на теле. — Мы пришли немного раньше запланированного, скоро должны прибыть и остальные. — сухо и безжизненно дополнил себя же Масуми, звуча так, словно такая многословность была абсолютно несвойственной ему, и лишь адресат ответа заставлял мужчину выдавливать из себя столь развернутые объяснения.

Услышав слащавый, почти что ядовитый вопрос в сторону представителя АНБУ, Масуми, будто от безысходности, лишь прикрыл глаза с моментально скользнувшей в голове мыслью: "Опять она за своё..."

— Такие детали собрания мне знать не дано, простите. — голос мужчины прозвучал спокойно, но нотки лёгкой растерянности всё же были уловимы. Касуми явно знала, что член побочной ветви не может быть осведомлён в такие тонкости, поэтому вопрос и звучал как издёвка. Либо она думала рассказать о содержимом приглашения и свалить всё на его плечи, но напрочь забылась в пьяном угаре и похмелье. Второй вариант, вероятно, был более близок к истине.

Появление новых представителей клана в зале сопровождалось безмолвным ожиданием реакции Касуми, будто мужчина не смел ни заговорить, ни даже взглянуть первым.