7 лет назад, территория страны ветра

У песка нет особенного звука. Песок не поёт, он скрежещет.
Он срывается с барханов с сиплым дыханием, словно увядающая старуха, что давно выдохлась, но всё ещё цепляется за свою жалкую жизнь. Он царапает кожу, проникает под ногти, вползает в волосы — и, словно липкий, живой паразит, зарывается в них. Светловолосый мальчик не вытирается. Он позволяет зерну грязи облепить лицо, сделать его таким же, как у местных — иссеченные ветром, грубым и угловатым. Он должен быть чужим, но не заметно чужим. Беспомощным в их глазах, но не жалким.

"Они сильно отличаются от тех, что были в прошлой стране..." — маленький Кабуто изучает не ландшафт, стекла его очков отражают местных людей. Их взгляды, мимику, манеру держать руки, ритм шагов. Здесь, вдали от границы, всё звучит совсем иначе. Даже страх. Он не кричит, только лишь шепчет. И Кабуто внимательно слушает его глухой шепот.

Всё, что было до этого, казалось лишь подготовкой. Приют. Потом — "доброжелатели", старейшины. Сухие пальцы на плече, будто когти ястреба — не сжимают слишком сильно, но держат слишком крепко. Кабуто быстро понял: правда — это то, что обещают, но очень редко дают. Но если ты умён и изворотлив, способен надеть маску и стать кем-то полезным, то ты можешь выжить даже без правды. Выжить — и стать нужным, а нужных не выбрасывают.

— Пора идти. — детский голосок протянул сухо и обыденно, особенно учитывая задание, которое получил мальчик. Будто эта маленькая оболочка ребёнка уже и не была двенадцатилетним сиротой из приюта Конохи. Кабуто уже выполнял приказы. Шептал слова, что разваливали семьи. Подмешивал яды, что не имели аромата. Добывал нужную информацию. Возвращался — и каждый раз чувствовал: в нём становится меньше чего-то важного, родного. Словно внутри стоял сосуд, и с каждой миссией кто-то аккуратно выливал из него содержимое. И сегодня очередное задание — страна ветра, а вместе с ней и самое сердце страны — деревня песка.Кабуто знает: чтобы войти, нужно быть либо невидимкой, либо воплощением самой жалости. На этот раз он выбрал второе. До избрания Казекаге-предателя оставалось ещё пару лет.

Маленький силуэт, затерянный между барханами. Кабуто волочил ноги, а его шаги были неровными, хаотичными, но не из усталости — из чистго расчёта. Он должен казаться сбитым, потерянным и слабым даже в случае внезапного обнаружения. Мальчишка быстро нашёл “нужное” место. Каменная кромка, где песок уходит в небольшую пропасть, нисходя к натоптанной тропе. Ни слишком высоко, чтобы войти в ряды самоубийц, но и ни слишком низко, чтобы остаться целым. Из-за пазухи пепельноволосый достал свёрнутую ткань. Внутри оказался узкий, ржавый кусок металла, заранее приготовленный им для подобного случая. Мальчик проворачивает его в маленьких пальцах пальцах, словно предвкушая готовясь действовать.

— Всё должно выглядеть как несчастный случай. — тихо прошептал себе под нос мальчишка. Его голос был совсем без дрожи, сухой, обветренный, и словно чужой для самого мальчика. Не медля, он делает надрез вдоль виска, но чуть выше и по направлению ко лбу. Точный и короткий разрез, словно рука светловолосого уже привычна резать человеческую плоть, он пробуждает в нём боль, вспыхнувшую как молния, но тут же угасшую. Моментально хлынула теплая, солоноватая кровь, яркими сгустками стекающая по щеке мальчишки.

Кабуто встает у края и делает вдох. Он знает, как сгруппироваться, но в этот раз нужно иначе. Нужно неумело. Светловолосый делает шаг вперёд, следующим же мгновением летя вниз кубарем. Тело бьётся о землю с глухим стуком. Он чувствует, что-то в боку треснуло. Возможно, рёбра. Звон в ушах усиливается. Кровь разливается по лицу, заполняя глаз, укрывая пепельные пряди алым оттенком, а затем впитываясь в песок под ним. Тяжелое, рваное дыхание, где-то даже нарочито. Как раненый щенок. Сейчас его найдут. Или не найдут. Но в любом случае, он будет лежать. Он будет беспомощен. Сейчас это наиболее вероятный и выгодный вариант проникнуть в сердце страны ветра и стать там “своим”.

— Вот бы сейчас… поспать… — рефлекторно пальцы мальчика потянулись к оправе, поправляя очки и, инстинктивно, проверяя их целостность. Почувствовав, что с ними всё нормально, веки маленького шиноби медленно опустились, полностью скрывая чёрные как смог зрачки.