Слова мужчины врезались в сознание Конан подобно холодному лезвию, нарушая её концентрацию лишь на мгновение. Глаза куноичи прищурились, внутри мгновенно вспыхнуло негодование, а следом и едва ощутимое беспокойство. Выбраться из её пут не представлялось возможным, так как она грамотно зафиксировала конечности, имея опыт профессионального пленителяНе владеет этой способностью. К тому же, бумага по прочности не уступала самым твёрдым металлам.

«Они знают меня… Но откуда? Почему я не могу вспомнить этих людей?»

Её внутренний голос дрогнул от неуверенности, и она почувствовала, как на мгновение её сердцебиение ускорилось. Лишь суровая воля позволила сохранить внешнее спокойствие и неподвижность. Её лицо осталось холодным и непроницаемым, не выдавая ни единого признака эмоций, что бушевали внутри.

Куноичи усилила хватку на Кунае, слегка прижимая остриё к коже Куранэ, достаточно, чтобы тот ощутил холод металла. Её голос прозвучал тихо и отчётливо, без дрожи или сомнений:

— Если вы действительно хорошо меня знаете, ответьте прямо. Что вы затеяли и какое отношение ко всему имею я? Я... не помню никого из вас. Точнее, не могу вспомнить.

Пока она говорила, её взгляд внимательно следил за обоими, не пропуская даже мельчайших изменений в выражениях их лиц. Однако внутри, где-то в самой глубине сознания, нарастал тревожный шёпот. Интуитивно она чувствовала, что её прошлом могло быть связано с этими людьми, и это «что-то» было неприятным. Само осознание вызывало внутренний дискомфорт, словно память об этом была специально спрятана от неё самой.

«Если они действительно связаны с моим прошлым, нужно быть осторожнее…»

Она мысленно перебрала возможные варианты, но все ответы оставались покрыты мраком неопределённости. Сейчас у неё было слишком мало фактов и слишком много вопросов. Даже это мнимое дружелюбие и тёплые интонации голоса Хишуи казались ей тщательно отрепетированной ловушкой.

Конан глубоко вдохнула, пытаясь восстановить равновесие. Её чакра снова стала спокойной, движение энергии внутри стало плавным и равномерным. Она ощущала, как её разум возвращается к привычной холодной ясности, а эмоции уходят на второй план. Это не было место и время для воспоминаний или сомнений.

— Отвечай ясно и без уловок.

Негромко произнесла она, обращаясь именно к Хишуи.

— Какие у вас планы здесь и как вы связаны со мной? Почему я забыла всё... Это. Твои люди наблюдали за мной из тени, делали фото. Но никто из них не пытался со мной связаться. 

Её взгляд не отрывался от мужчины, внимательно изучая его реакцию. В этот момент Конан позволила чакре мягко растечься вокруг, используя сенсорикуНе владеет этой способностью, чтобы почувствовать даже малейшие признаки лжи или напряжения со стороны говоривших. Одновременно она старалась поймать любую эмоцию, которая могла бы что-то прояснить в её памяти.

«Вспомнить… Главное вспомнить!»

Пальцы Конан сжимали рукоять Куная всё сильнее, напряжение отражалось на её лице лёгкой складкой между бровями. Её внимательный взгляд не отпускал лиц Хишуи и Куро, пытаясь уловить малейшую эмоцию, любое колебание, которое выдало бы их настоящие намерения. Она знала, что времени у неё мало: таблетки могли лишь замедлить яд, но не избавить от него полностью. Однако эти девять часов были сейчас её главным козырем. Она знала, что сейчас балансирует на грани: одно неверное движение, и всё пойдёт крахом. В любой момент кто-то мог войти и нарушить это шаткое равновесие, заставив её действовать быстро и решительно.

Пока мужчины молчали, куноичи снова и снова пыталась выудить из памяти хотя бы крупицу информации, связанной с ними. Но перед ней снова и снова вставала только пустота, полная тревоги и неопределённости. И это было страшнее любого открытого боя. Сжав губы в тонкую линию, Конан приготовилась к любому повороту событий, готовая в любой момент оборвать чужую жизнь, если того потребует ситуация. Но в то же время, она понимала, что единственный способ найти ответы – продолжать задавать вопросы и следить за реакцией. Ведь именно в ней скрывалась истина, способная наконец пролить свет на всё, что было утеряно.