Тот мир, которым грезим мы, не знает ненависти, зависти, разбоя и чинов, в нем не пугаются войны — в нем просто нет причины проливать чужую кровь.

Утопия или антиутопия?

Центральная улица квартала, пульсирующая, эпохальная артерия, пронизывающая стан параллель, в коей монструозно бурлит жизнь, подобна мафической магме, сравнимой по текучести со сладкой патокой, что струиться в каждом уголке родной обители, в каждом квартале, улочке и избитом закоулке. Зычный гомон тех, в ком течёт тот же гем, что и в нём самом, рассекает незыблемую гармонию, пеленой застилающую его разумение, заставляя стать невольным илотом собственной претенциозности, идущей вразрез с общеположенным, общепринятым началом, идущей наперекор непререкаемым догмам, канонам и институциям. Томные зенки исподлобья «сканируют» обилие силуэтов, кои мерно бредут на своих двоих, проходя и отдаляясь от него, в невольном уповании лицезреть знакомые физии отдельных индивидуумов. Кроткий, глубокий вдох, наполняющий лёгкие живительным кислородом и такой же выдох, приводящий в норму сатурацию. Он отчётливо слышал, ощущал биение сердца, человеческого двигателя, локомотива, пока оно бьётся в груди — ты жив, как только его стук, трепет стихнет — ты мёртв, испустил дух.

Безмятежный ритм сердечных сокращений, монументальный взор, бесстрастная, невозмутимая мина, эталонная осанка и твёрдый, нерасторопный шаг — его имманентные атрибуты, кои выдают в нём подлинную, неукротимую мощь, силу, струящуюся в жилах вместе с тёмно-алой кровью, вышеперечисленное определяет принадлежность к великому, достославному клану — Учиха.

Пытливые, едва муторные, алармистские взгляды и оглядки в спину, то, с чем он свыкся ещё с юношества. Возлагаемые ожидания, бахвальные оды, воспеваемые его родичами, безукорная, непорицаемая с ранних лет вера его семейства в него, сделали своё дело. Гордыня, эгоцентризм, амбициозность, самобытный перфекционизм, проявляющийся в достижении намеченных высот, тех или иных интенций, целей, прагматизм, противоборство верности и долга, совести и чести, предписанных нравов и частного воззрения, миросозерцания. Вышеупомянутые специфики, ипостаси, являются его верными спутниками, сателлитами, столь же неотъемлемыми и фундаментальными, сколь и закон всемирного тяготения. Аутентичный, неогранённый алмаз, самородок, в скопище блекнущего на его фоне аметиста.

И тишина… скупая и бесстрастная, нависла в воздухе, заполняя собой пустоту, вакуум. Разве так должна выглядеть великая история, доля клана Учиха? Злой рок. Предки и праотцы, кровь коих орошала эту бренную земную твердь, сражались, бились за эфемерное, иллюзорное, призрачное равенство, за извечный баланс, в котором сильные мира сего, вынуждены склонить колено пред слабыми? Отнюдь.

Чаши весов, кои держит беспристрастная Фемида в одной руке и меч в другой. На одной громоздиться благоденствие и интересы собственного рода, как нынешние, так и грядущие, а на другой — благосостояние, преуспеяние селения, невоенный, мирный лад, полуистинная идиллия. Внутренняя конфронтация, что уже довольно продолжительный временной отрезок не даёт ему покоя, заставляя регулярно рефлексировать, смотреть в ретроспективе на те или иные постулаты, подвергать сомнению тот или иной базис, с долей скепсиса обмозговывать и разбирать на составные части, в бессознательных попытках отыскать грааль. Ещё ни один довод или переменная так и не смогли склонить чашу весов на свою сторону.

Мир приходит лишь через готовность к конфликту. Трюизм, известный ему с самого мала, но давно позабытый остальными. Стремление к относительному комфорту и нежелание извлекать уроки из истории, включать голову, быть человеком мыслящим, зачастую приводит к дивным, радужным началам и трагичному апофеозу.

Инициированный в мозге сигнал привёл электрический импульс через нейроны в спинной мозг, заставляя мышцы сокращаться, что приводит к сжатию кулака, фаланги его пальцев жадно впиваются во внутреннюю поверхность ладони, раздаётся едва ли слышимый хруст суставов. Он чуть вскидывает голову с львиной, косматой гривой назад, поднимая свет очей своих ввысь, устремляя взор в бесконечное небытие. Его ноги тянут его вперёд, минуя других субъектов, погрязших в персональных заботах и бытовой рутине.