Тьма ощущалась гуще. Тяжелее. Болезненней. Словно за годы скитания, она наконец-то нашла своё пристанище здесь, гноясь в каждом уголке этого места тошнотворным, горьким смрадом. Ты не чувствуешь его, потому что привык. Потому что так нужно. «Потому что» - ты должен.

 Растянутая улица квартала - древний шрам, искусно прорезающий плоть селения. Он никак не стирался с истории, оставаясь, как и прежде, тем самым напоминанием, которое хранилось за слоем лживого фолианта. Удобная история, так ловко закрывающая неудобные вопросы. А может… эти «вопросы» никто и не задавал на самом деле? Жизнь, написанная чужой рукой, где каждая строка – приказ, а каждый абзац – долг, выполняемый без раздумий. Обтянутая вокруг шеи «металлическая цепь» становилась с каждым годом только тяжелее, склоняя голову к самому дну. И только там, соприкасаясь лбом с землей, можно разглядеть настоящую «истину»: размытую, измазанную собственной кровью. В этом безмолвном повиновении – пути обратно нет, как не ищи. Иронично, но жизнь приобретает вид неодушевленного инструмента – существование и слепая вера, которую требует принять мир.

Она обрывала эти цепи, хаотично стирая тонкую кожу на нежных руках. Вырывая длинные ногти из дрожащих пальцев. Ломая хрупкие кости фалангов об заржавевший «ошейник». Все для того, лишь  бы не стать как «они». Не уподобиться безвольному стаду своих, некогда называемых, друзей и товарищей. В такие моменты отчаянье достигало своего пика, вонзаясь в самое сердце своим острием. И в этом отчаянье она стремилась пересобрать себя заново. Из раза в раз возвращаясь к началу. К самой первой попытке найти в опыленных манускриптах «правду», а в некогда чужих глазах – принятие и понимание.

Его безжалостный, мрачный взгляд не был таким уж и устрашающим. По крайней мере, Юми привыкла к нему ещё давно. Стоит понимать, что она никогда не пыталась склонить Учиху на свою сторону, да и по правде говоря – этот диалог никогда и не поднимался между ними ранее. Понимание того, что они движутся в одну сторону, приходило само. Слова, действия – имели значение, но даже в смертной тишине она отчетливо слышала его боль. Эхо, что никогда не замолкало, но всегда находило отклик. Стальная оболочка, что обросла вокруг души с годами, не поддавалась давлению и уж тем более не позволяла заглянуть глубже, чем это разграничивалось обычной дружбой. Размеренность и стабильность вполне устраивала обоих.

Под  кожаной подошвой лениво тлел пепел. Его остатки оседали на обуви в виде хрупких капель мрака, практически сливаясь с окружением, не в силах пробиться сквозь плотную занавесу темноты. Она развеивала его беспорядочно, практически не думая о последствиях, хотя очевидно, что в голове держалась лишь одна мысль: « К чёрту Коноху, волю огня и к черту выродков, что склоняют свою голову перед ней». Доносящийся со стороны голос, лишь подстегивал её к безрассудство, но доля здравомыслия заставила остановиться и задуматься, прежде чем с губ сорвутся очередные слова. У неё точно был план на этот счет, но реализация – дело крайнее, а может быть и вовсе провальное.

– И какие твои... Кхм, наши дальнейшие действия? – ноги аккуратом ступили в сторону, делая несколько медленных шагов и поворачивая тело к своему собеседнику, – У меня, конечно, есть идеи. Но…

Стоило только об этом задуматься, как лёгкий ветер со стороны принёс в эту местность ещё одну персону. Мужчину, что больно уж казался знакомым, однако провал в памяти не позволял досконально вспомнить детали, при которых Юми могла лицезреть его недовольную рожу. Он точно не раздражал её, но всё же фривольное общение и заёрзанный, внешний вид…  Отталкивали. Для такой широкой улицы – кто-то точно мог оказаться третьим лишним. Голова недовольно повернулась в сторону Бенимару, а пурпурный взгляд брезгливо окинул оного с ног до головы, мимолетно останавливаясь на его «помутненных» глазах, а после отводя взор куда-то в сторону, порубливая своим недовольством призрачную дыру в пространстве. Издёвка, казалось вот-вот сорвется с опалённых губ, но краткое и сухое «Идём» полностью обрубило момент для её реализации. Досадно.

– Не бери в голову. – кратко отрезала она, обращаясь непосредственно к незнакомцу. Стоило Саске отойти на несколько метров, как сама куноичи линиво последовала за ним, лаконично обвивая силуэт рядом стоящей «жертвы».

Её шаг довольно быстро сровнялся с шагом брюнета, уверенно перекидывая длинные ноги по каменной мостовой.

– Насчёт уз… – девушка задумчиво прислонила ребра своего веера к подбородку, слегка приподняв голову, – Что они для тебя значили?