Конан внимательно выслушала бармена, не перебивая его. Каждое слово, каждое упоминание деталей складывалось в общую картину, которая требовала дальнейшего осмысления. Всё шло именно так, как она ожидала: Змеи прочно закрепились в тени, используя старые связи и возможности контрабанды. Власти Танзаку, стремясь к порядку, были заинтересованы в их устранении, и теперь ей предстояло сыграть свою роль в этом процессе. Однако одно имя заставило её задержать дыхание.

"Куранэ Хишуи."

Имя не вызвало в ней страха или тревоги, но в глубине сознания возникло странное чувство. Оно звучало знакомо, как отголосок чего-то далёкого, неясного. На мгновение ей показалось, что она могла бы вспомнить больше, если бы сосредоточилась, но память оставалась пустой. Конан перевела взгляд на фотографию, которую бармен выложил перед ней. Её собственный профиль, запечатлённый кем-то, кто явно следил за ней.

"Они уже знают обо мне."

Это меняло расклад. Нельзя просто идти напролом. Нужно быть осторожной, скрытной, продумывать каждый шаг. Куноичи оценила возможные пути.

"Кузнец мог снабжать их оружием. Возможно, через него получится выйти на кого-то из Змей. Если нет, остаётся игорный дом. Там всегда есть контрабандисты, с ними можно наладить контакт, но если Змеи уже знают моё лицо, то мне нужно будет замаскироваться."

Она сделала короткий вдох, переводя мысли в план действий. Поднялась, не спеша. Бармен ничего не сказал, лишь наблюдал, как она уходит. Конан развернулась и направилась к выходу, её шаги были лёгкими и бесшумными, словно она уже мысленно находилась в следующем месте. Толкнув дверь, она вышла на улицу. Дневной свет мягко окутал её плащ. Город жил своей жизнью, и теперь она снова стала его частью. Скрыться в нём было несложно. Она слилась с потоком людей, растворяясь в ритме Танзаку.