В словах Шиго определенно была логика. Сильвия и правда не собиралась никому причинять зла, и не только потому, что ей самой же от этого не поздоровится от Мизукаге. Испытав многие невзгоды на себе лично, девочка искренне не хотела бы, чтобы от подобного страдали другие люди, тем более по ее вине. Кажется, даже в ее небесно-голубых глазах это странное для шиноби чувство сострадания читалось чересчур явно, чтобы поддаваться на ее провокации. Так что розовласка лишь странно ухмыльнулась, глядя себе под ноги.

На самом деле, все время после помилования ее на совете, юную куноичи не покидала мысль, что она фактически в плену, хоть это и выражено в довольно мягкой форме. Сбегая из дома и отрекаясь от своего настоящего имени, Сильвия собиралась стать великой, чтобы о ней узнали все люди или хотя бы только ее родители, что так ее не любили... Однако какое может быть величие у дезертира и пленника? Сердце сжималось от этой мысли. Может, они были и правы.

-- Хорошо, -- смирившись со своей участью, проговорила розовласка.