Пустота. И тьма. Надуманные ли. Реальные ли. Обманчивое сновидение или же эмпирическое воспоминание, как следствие временного посмертия. Существо не знало наверняка. Но световая вспышка, озаряющая весь окрест, уносящая за собой чью-то одну никчёмную жизнь, оставляющая глубокую рану на гордости Демона Пустыни — явь, кою не забудут никогда.

Пески тянутся к горизонту, бескрайние и беспощадные, подобясь вечности. Горячий воздух, словно тягучий кисель, плыл маревом над барханами, искажая реалию смазанными очертаниями. Простор «дрожал» от жара раскаленных песков, где редкая каменная мириада, обточенная временем, выглядывала из золотых россыпей, словно человеческие фигуры. Небосвод льет жгучим златом, но для того, кто рассекал песочное покрывало одной извилистой чертой, пекло было ничем — ведь оно в какой-то степени неотделимый фрагмент его сущности.

Очертание, едва ли движимое на коротких лапах, оставляло за собой глубокие борозды. Каждый шаг массивного тела отзывался глухим ударом, клубя пески. Его хвост неторопливо скользил за спиной, иной раз взмахивая в воздухе, словно перед ударом, а иной раз гулко прикладываясь к сыпучей тверди. Глаза, отдающие безмятежным желтым светом, неизменно пронзали линию горизонта, где пряталась его цель. Полгода — словно один миг для «духа», чье существование измеряется столетиями. Но горнило ярости исподволь напиталось огнем и стремлением воздать за свое унижение. И он двигался к тем, кто показал себя достаточно дерзким, чтобы бросить вызов хвостатому зверю.

Воздух сух, но ветер мертв. Только глухое похрустывание песка под лапами рушит безмолвную идиллию, предвещая человеческий крик, утопающий в крови и смерти. 

В какой-то момент Шукаку остановился. Ветер вдруг ожил, показав себя резким веяньем, принесенным его дыханием. Песчаная сыпь взмыла в небо, скручиваясь в полувихри.

— Ваш песок станет вашей могилой, никчёмные людишки! — голос проносится по пустынному долу и утихает в тишине.