Небрежно поправляя ворот, Шинджи словно проходит сквозь праздничное многоголосье, выхватывая короткие, перемигивающиеся сюжеты - тут продавец зазывает попробовать экзотические лакомства, там кто-то умудряется уронить сразу три карамельных яблока. Взгляд его, то и дело задерживающийся на незнакомых лицах, мягко переливается от лёгкого интереса до ненавязчивого равнодушия. Хотя и задерживается на миловидных девицах в ярких нарядах.

Он ненадолго остановился у парня, где артист виртуозно плел историю жестами, погружая зрителей в свой мир. Шинджи наблюдал за его мастерством, слегка приподняв бровь в тени едва заметной улыбки, оценивая каждый поворот сцены, каждый взмах руки. Возможно, на мгновение он даже представил себя в его роли, но тут же отвел взгляд, продолжая свой путь.

Незаметно улица свернула в более тихий переулок, ведущий к храму. Вдохнув прохладный воздух, Шинджи на мгновение застыл, рассматривая таблички, на которых люди оставляли свои мечты и сокровенные желания. Он взял одну из деревянных дощечек, поиграл ею в пальцах, раздумывая над тем, какое же слово оставить. [х..]

Через мгновение он вывел короткую фразу, и, повесив табличку, с ухмылкой направился обратно. Желание было простым. Там было что-то о "хорошенькой паре на этот вечер".