Буквально через пару минут они уже были в пустыне, а ещё через десять или двадцать уже делали первый привал, во время которого девушка во первых решила поделиться наблюдениями, на которые Хан молчаливо кивнул, подчёркивая важность того, что она сказала, а затем решил и сам вставить свои пять риё, что бы не оставалось сомнений в его позиции, да и в целом - что бы показать, что он именно имел ввиду.

- Я не защищаю их. Но если это не вражеские шиноби, но какие-то беглецы, деревню которых разрушили - нет смысла убивать их. Конечно, они могут быть опасны, но если это Казекурин, то мне кажется они просто ищут убежища. Радикальные действия полезны в тех случаях, когда нам известна конкретика, и когда мы точно знаем, что исход этих действий будет положительным. Какой положительный исход от убийства неизвестного врага, который может даже и врагом не окажется? - после чего он промолчал встретившись взглядом с Куроцучи.

Хан снял на какой-то момент маску, что была частью его доспеха. Открылся квадратный подбородок, безбородое лицо. Он потянулся к воде, которую они набрали в бурдюки на исходе из пустыни и переходе в лесостепную зону на западе. Сделал глоток, передал воду племяннице, после чего снова спрятал лицо и губы под маску. Куроцучи была одной из немногих людей, которые могли видеть настоящее лицо Хана, а не вот этот вот закостенелый образ бойца в красном доспехе. 

Он так и не продолжил мысль, пока они не добрались до самых предместий города. Казекурин представлял из себя посёлок 3х2 километра, который раскинулся на юг от речной дельты, что обозначала пограничье Страны Ветра. Хан остановился.

- Если они проявят хоть толику агрессии - бей, и не думай. Наша жизнь в любом случае важнее, и надо всегда об этом помнить, - закончил он наконец прерванный ранее диалог. Действительно, они же всё таки шиноби - и даже если враг умер, особенно в таком случае, нет смысла церемониться. 

Наконец они зашли в город. Ветхие здания - оставленные улицы, и пока что - лишь тишина. Тактика Хана редко была связана со скрытностью, так что здоровяк, который был на пять голов выше своей напарницы, не прятался и шёл прямо по центральной улице, как приманка. Он обратился к Куроцучи, глядя вперёд на центральную площадь города, что была впереди. Здания из песчаника уже начинали рушиться под воздействием ветра, но так-сяк город был облагорожен кустарниками и пальмами.

- Попробуй меня прикрывать. Думаю, я попробую выйти на самый центр, и уверен, что кто-то, но среагирует, - обратился он к девушке, и продолжил свой путь, пока не предстал прямо перед фонтаном, что был в самом сердце города, и не обернулся, рассматриваясь. В тенях посреди проулком сблеснула сталь.