Сначала Хан обратился к Кокуо, стоя перед телом мастера, который успел всё же полоснуть его перед тем, как его рука сделала неестественные изгибы и теперь вряд ли была способна хоть на что-то. Но рана от куная была такой мелкой и несущественной для огромного бугая, как Хан, что тот даже не обращал на неё внимания. 

"Без сомнения, он сам согласился на это. Для него я - как он уже и сказал, ничто иное, как инструмент. Впрочем, это не причина его убивать. Уподобляться им нет смысла, ведь ни к чему хорошему это не приведёт. После Мизуки появится другой человек - тот, который снова будет следить за мной. А если я буду слишком "проблематичным" для них - в итоге, меня просто запрут. Ну, или же убьют, а тебя извлекут из меня и будут хранить где-то там, пока не найдут подходящий сосуд, как вот было со мной..." - Хан говорил то, что знал или предполагал, но это совпадало с правдой. Он опустил Мизуку на землю, после чего презрительно, но смиренно посмотрел на него. 

- Вы откажетесь обучать меня, или же в следующий раз я постараюсь. И сделаю так, что ваши кости вряд ли восстановятся, - это прозвучало серьёзно и гневно, но скорее для вида. Хан не стремился к этому, и потому опустился на одно колено. Он не сводил глаз с наставника, который начинал истекать кровью. Достав из сумки, что уже наполовину оторвалась, бинты и шины, он взялся за обе руки Мизуки, и дёрнул их к себе, так, что бы понять, какие по серьёзности ранения. Ну, они были, и были вполне себе внушающими. Закрытые переломы возле локтевого сустава, что на первой что на второй руке, а после того, как он выкрутил вторую руку что бы обезопасить себя, Хан мог с уверенностью сказать, что без помощи ирьёнина тут не обойтись. 

Перевязав руки, и зафиксировав их так, что в итоге Мизука не мог даже толком пошевелиться сгибая их (специально, что бы не усогубить ранения) Хан достал одну из боевых пилюль, что восстанавливают количество крови в организме, и силком впихнул в рот Мизуки. После чего встал на ноги. 

- Идти будете сами. И если сейчас попробуете что-то выкинуть - останетесь без ног. Или же я переломаю вам руки так, что о работе шиноби вы можете забыть навсегда. Ну или же если только научитесь обходиться пальцам на ногах, - это была неотёсанная шутка, но прозвучала в устах Хана вполне серьёзно. 

И не дожидаясь ответа учителя, Хан развернулся и направился к выходу из храма. 

"Почему-то я не хочу поступать жестоко, но стремлюсь отплатить за причинённую боль... Но в тоже самое время меня переполняет страх того, что если я заберу человеческую жизнь - то потеряю что-то человеческое. Я пытался поступать правильно - даже не смотря на то, что само бытие шиноби это насилие. Возможно, мои стремления к смирению и покою - лишь иллюзия и самовнушение, но сколько живу, я не понимал, зачем мне нужно было становиться ниндзя. Мне хотелось обычной нормальной жизни вдали от социума, где нет непонимания окружающих и колючей цивилизации - но вышло как вышло, и тем не менее мне не хочется подыгрывать им... Если бы я убил его - они бы решили, что эксперимент удачный, но я всё ещё опасен. А так... Что будет - то будет..." - вдохнул Хан заканчивая ментальное обращение к пятихвостому. 

"Кстати... Это конечно глупо будет - но я так и не понял, как тебя зовут. Все тебя именуют Пятихвостым Демоном - Гоби. Но мне кажется, что это как-то грубовато. Тоже самое, что называть меня вместо имени - каким-то качеством, что я имею - типа, "джинчурики". Так что я бы хотел узнать твоё имя."

Они стояли посреди пустыни. Хан обернулся что бы взглянуть на храм, после чего продолжил путь в сторону деревни, откуда они пришли.