Одна из парных сёдзи едва ли скользнула по деревянной раме, допуская в недра вмиг возросшую тень, объятую бесцветными лучами наружного света. Равнодушный взгляд, скованный непросветным ледяным заслоном, непринужденно заглянул сквозь образовавшуюся щель, проходясь по с трудом обозримой зале, лишь на секунды цепляясь за отдельные ее очертания, и пальцы двинули дубовую кайму еще дальше.

Он ступил на дощатый пол, медленно переступая пороги, и размеренными шагами двинулся к центру, ни на миг не сводя глаз с фигуры, чьи решения мало кто мог оспорить или же хотя бы усомнить. Как не смел то делать и сам Саске. Не из согласия, но из здравой оценки собственных возможностей.

Своенравие и неприязнь, налитые юношеским максимализмом, не удосужили его припасть на колено или же хотя бы учтиво склонить голову в выражении почтения. Он только апатично уставился на главенствующую кровь, оборвав ход.

Учиха приподнимает руку до уровня глаз с зажатым меж пальцев листком, кой нес на себе его призыв, и намеренно упускает его в свободный полет. Кусок пергамента устремляется вниз, вырисовывая в весомости размашистые пируэты, прежде чем расстелиться на полу.

— Что вам от меня нужно? — вопрос сорвался с уст тихим и бесцветным голосом, всецело вписываясь в отрешенный взгляд.