Эдвард обессиленно свалился на землю и закрыл глаза. Ему понадобилось около минутки, чтобы перевести сбившееся дыхание и хотя бы чуть-чуть передохнуть. К этому моменту младший брат Эда уже подбежал и упал на колени рядом с его телом. Он так обеспокоенно позвал Эдварда, что тот не мог не раскрыть глаза в ту же секунду, чтобы показать, что он живой. Еще бы он умер, ага. Было бы очень смешно. Какая-то деревяшка ни за что бы не лишила его жизни. С этой мыслью блондин оперся на руки и попытался сесть. Альфонс, увидев, что его старший брат в порядке, чуть успокоился, а затем вдруг не на шутку разозлился. Абсолютно неожиданно Альфонс впечатал смачный подзатыльник старшему брату, да так, что тот чуть поддался вперед, а затем взглянул на брата с округлившимися от шока глазами. Это что-то новенькое...

-- Эй!!! Что за..?! -- его брови свелись к переносице от недовольства, когда он принялся потирать место удара рукой. Было не больно, но достаточно неприятно. Что это так внезапно нашло на его обычно относительно тихого братишку? Вместо объяснений на молодого алхимика полились оскорбления, ругательства и обвинения. Блондин даже растерялся на секунду, нечасто Эдвард видел своего брата в таком взбешенном состоянии. Вернее сказать, он вообще своего родного брата не видел последние четыре года, но и ранее, в детстве, от Ала таких выкрутасов так просто было не добиться. Неужели он действительно настолько провинился сейчас перед ним? Неужели он и правда так сильно заставил своего младшего братика испугаться за него? Пытаясь прочесть ответ в глазах Ала, Эд приподнял одну бровь в недоумении. Все оскорбительные слова будто пролетали мимо его ушей, пока он искал суть проблемы в более информативных предложениях. Ничего страшного ведь по итогу не случилось. С чего бы ему так реагировать? Однако от такого потока упреков молодому алхимику действительно стало как-то не по себе. Как-то стыдно, что ли. Неловко. Не сказать, однако, что он действительно признавал свою вину... Эд ведь просто хотел защитить брата. Разве это грех? От ругательств у младшенького даже голос сел, и Эдвард понял, что пора бы уже его остановить, а то голос и вовсе пропадет. Парень усмехнулся:

-- Ладно, ладно, брат, я, наверное, и правда болван. Виноват. Прости меня, -- попытался он успокоить младшего братика. А то младшенький еще расплачется, ха-ха. Ой, кажется, он действительно сейчас заплачет, судя по поменявшемуся выражению лица. Улыбка алхимика вновь сползла, и теперь он снова с недоумением и даже каким-то беспокойством смотрел в лицо Альфонса, не понимая, что теперь-то случилось. Может, он ранен? Да нет, вроде ничего такого не было. И будто объясняя свое состояние, братишка внезапно начал искренне извиняться за сказанное секундами ранее. Но разве он сказал что-то не так? 

-- Эй... -- Эдвард хотел было снова попытаться утешить брата, даже потянул руку к нему, чтобы похлопать по плечу, но Ал вдруг кинулся на него с объятиями. Блондин вновь опешил, а сердце его так и дрогнуло в груди. Ему понадобилось время, чтобы осознать, что только что произошло. Почему на его душе вдруг стало так легко? Как будто бы все страхи и волнения отступили, а на их место пришел комфорт и безопасность. Эти давно забытые чувства... Эдвард глянул краем глаза на брата, а затем крепко обнял его в ответ. Как ему, оказывается, этого не хватало...

-- Да куда я теперь денусь, ха-ха? -- даже с некой нежностью усмехнулся алхимик. Он пытался перевести данную ситуацию в шутку, в более, так сказать, безопасное русло, дабы подбодрить братца. Его рука легонько похлопала Ала по спине, утешая, -- Все хорошо, Ал. Я здесь, я живой, я не брошу тебя, -- Эдвард говорил эти слова искренне. Он уже знал, каково это, потерять брата, и не собирался заставлять Альфонса чувствовать тоже самое когда-либо в этой жизни. Однако молодому алхимику данная сцена вдруг показалась слишком слащавой, и тот чуть сильнее хлопнул братца по спине и сказал:

-- Ну ладно, всё, всё, не смей плакать. Маленький ты что ли? -- по-дружески посмеялся Эд.