Безмятежность и умеренный хлад встретили нашего героя, кой ступил на территорию дикой природы, куда ещё не успела добраться падкая рука человека. Ведомый обязательствами и аутентичной дальновидностью, он весьма стремительно продвигалсяКонтроль Чакрыchakra(5) вглубь лесной чащи, с каждым шагом отдаляясь от врат родной обители. Получив довольно скупые, но немаловажные сведения о возможном местопребывании искомых детей, полушария брюнета максимально активизировались, нейронные импульсы проносились с невиданной скоростью, выстраивая новые версии произошедшего и попутно находя изъяны предшествующих. Благо, являясь обладателем аналитического склада ума, он нередко находил ответы там, где другие упирались в незыблемую стену, заставляя откатываться назад снова и снова. Факт того, что округу патрулировали ежедневно, наталкивал на мысль о том, как подрастающих отпрысков своих предков по сей час не смогли отыскать. Горький привкус сомнения, давным-давно забытый, отождествляемый и отчётливо уловимый брюнетом, заставил его остановиться. Полуоборот головы, бегающие «сканируя» окружающее пространство зрачки, кругом тишь да гладь. До указанной точки оставалось плюс-минус километра два с половиной, да вот только являлось ли это место злополучным виновником исчезновения или нет, нешуточный вопрос, доселе остававшийся без ответа. Вдруг, взор чёрных заприметил исполинский плацдарм мха, окутывающий земную твердь и вековечные древа, видавшие хранители тайн, энигма, заключённая в их биохимических импульсах, передаваемых корневой системой.

«Стало быть, выбранный маршрут верен... я уже близко.»

Общеизвестный факт того, что мох растёт в сторону северного полушария, подкреплял уверенность в безошибочности текущего и дальнейшего направления. Внезапно вырвавшийся из уст приглушённый «хмык», ноги, буквально тянущие на своих двоих фигуру, подступившую к тёмно-зелёной флоре, на поверхности коей красовался едва отчётливый след стопы. Следствие природных свойств мха и любвеобилия ко влаге, исходя из размера, глубины, характерного протектора, он мог идентифицировать данную улику как оттиск оставленный ребёнком, физические параметры, такие как рост, приблизительная весовая категория, обувь, подпадали под описание одного из пропавших. В трёх десятках метров заприметив заросли сухостоя, безжизненно едва движимые мягкими порывами дыхания окружающей среды, размеренно подбредая к ним, юноша с ходу подметил ещё одну деталь. Рукотворно сломленные ветви, исходя из характера надломов, уж больно они походили на твёрдые, выверенные действия, не присущие обитателям здешней округи. Образовав проход, что примечательно, совсем не детская комплекция того, кто мог втиснуться среди хаотично-сплетённых ветвей. Вероятность того, что слабые ребячие руки были способны на подобное, близилась к значению «зеро».

«Так я и думал.»

Безукоризненные, отшлифованные, подобно искусно обрамлённым граням алмаза, умение ориентироваться на малознакомой местности, поисковые навыки — результат около десятка подобного рода поручений, всевозможной степени сложности и требуемого для эффективного выполнения. НаостривКонтроль Чакрыchakra(5) всё дарованное ему естество, первородные, исконные чувства, брюнет обстоятельно продвигался в самые что ни на есть дебри, с незаурядной пластикой, весьма грациозно нивелируя окружающие отовсюду колкости. Картина маслом, собирательный образ зверя, заложника собственных инстинктов, необузданного, неистового нутра, украдкой неминуемо приближающегося к жертве. Со стороны он больше походил на какого-нибудь чудаковатого ловца, филистера, зацикленного на своём ремесле. Лишь одно «но», мотивы праведника, нрав человека отрадного, верного здравым, неискаженным дефинициям.

Отряхиваясь от хвороста, успевшего «спеться» с непослушными и без того растрёпанными волосами, более походившими на миловидного ежа, очи лицезрели вездесущую рощу папоротника. Невзначай напоминая о небылицах касательно цветов, наделённых магическими свойствами, ранее слышимых от соклановцев преклонного возраста, гораздыми на нелепые байки, с целью заинтересовать и впечатлить. Он навострив уши слушал их, не подавая виду, хоть и знал, что папоротники не цветут, чуждое для них явление.

Ни души, ни каких-либо следов жизнедеятельности, всё это вынуждало продолжать своё спасательное шествие, продвигаясь дальше, усердно исследуя антураж. Курс неизменен, ближе к северу, расторопный шаг, его аспект устремлён к положению солнца, надвигающегося на горизонт, предшественник своего извечного спутника. Грот, очертания коего показались поодаль, в одночасье отбросил тень подозрения в подсознании парня. Скалистая порода была ярко-выделяющимся бельмом, посреди всей той зелени и насаждений. Подземелье могло служить безупречным логовом, как для тех, кто стоит на вершине пищевой цепи средь лесных обывателей, так и человека недобрых помыслов. Подбредя ближе, трудно было не заметить хитросплетения папоротниковой лозы, глубь, сокрытая от пытливых, посторонних глаз. Без доли сомнения, лёгкий взмахКонтроль Чакрыchakra(5) руки разорвал эти узы, сплетенные меж собой крепкими побегами. Его сердцебиение участилось, пар изо рта после выдоха, пробежавшие по коже мурашки, зябкий холод, исходящий из самой пучины полумрака вертепа. Влажный воздух, который при температуре равной или ниже точки росы, конденсируется образуя видимые испарения.

«Посмотрим, что таится от чужеродных глаз.»

Витающее благоухание свечей из пальмового воска, что были тусклым источником света средь непроглядной тьмы тоннеля, ведущего в испод. Знойный, прогорклый ореол этого места, предвестник скорой опасности, что заставлял беспрестанно быть начеку. Углубляясь в самые недра, помыслы его были лишь об одном, не поздно ли... Беззаботные дети, опекаемые родителями, не вкусившие горечь потерь и разочарования. Неужели они снискали скоропостижную смерть, стали жертвами кровожадного изувера, бессердечного, движимого неистовой злобой, мнимыми стремлениями. Гулкий, пронзительный лейтмотив звучал симфонией в его черепной коробке. Наконец дотянув до главной полости каменной породы, он увидел то, чего действительно опасался. Человечьи мощи, фетальные черепа, следы крови, иссохшие на земле. Блеклый светоч освещал внушительный древесный стол, на котором располагались медицинские инструменты, близ стояли стеклянные колбы с людскими органами, заполненные мутноватой жидкостью, судя по их габаритам, принадлежавших детворе. Шквал эмоций — исступление, гнев, ярость, затуманивающая рассудок.  Кулаки сжались с такой силой, что отчётливо был слышен хруст суставов. Потеряв самообладание, впервые, он потянулся к рукояти танто, что было сокрыто в ножнах, звонко выкрикивая во всеобъемлющую, бессодержательную пустоту, вакуум.

— Кто здесь... покажись!

Острая, резкая, колкая боль в глазницах, дезориентация в пространстве, гул в ушах, живо пульсирующий миокард, левая рука невольно потянулась к физии, прикрывая глаза, стоически сжимая натянутую кожу. Непроглядная мгла, темень, опоясывающая с головы до пят, угасшее светило более не озаряло окружающее пространство. Свет двух малых ало-красных огнейШаринганchakra(25) пылал в его орбитах... словно эталонные, образцовые рубины, имеющие всего один изъян в своей абсолютной структуре — томоэ. Взглянув на мир по-другому, буквально, представитель Учиха Ичизоку усмотрел две слабые сигнатуры, забившиеся в угол, в самой отдалённой части пещеры. До жути напуганные, ослабленные, изнемогающие от жажды, потерявшие всяк надежду на спасение.

— Меня зовут Шисуи, вам больше ничего не угрожает.