Шепот ветра покорно сопровождал его редкий шаг, вписываясь в отзвуки леса через совсем легкий шелест последней листвы. Неясный силуэт иной раз скользил по густоте крон, а иной раз безмятежно таял в едва ли проглядных тенях, терпеливо дожидаясь, пока расстояние до шествия неторопливого возовья сократится до нужных минимумов.

Три накренившиеся от груза телеги, запряженные вьючными лошадьми, полнились самыми разнообразными товарами — от зерна и одежды до редкого рода растений и драгоценностей. Караван с подобным поклажем отчаянно нуждался в надежной охране, выступая в глухом лесу, кой давно лишился пытливых взглядов патрулей, бельмом на алчном глазу, оголенной артерией, над которой каждый миг может нависнуть кромка лезвия.

В пути куда рациональней было бы разделять общество охраняемых целей, но Саске предпочел наблюдать за компанией со стороны, намеренно лишая себя пустых и глупых речей старика о качестве груза, его ценности и важности для всей страны. Кроме того, в собственном одиночестве, на недосягаемой чужим словам высоте, думалось куда проще.

Где-то глубоко за грудной клеткой, в извечной черноте, Учиха осязал, что в отдалении от тех мест, где он родился и вырос, каждый вздох становился значительно легче, и камень, с давних пор болезненно давящий на сердце, терял в своем весе. Это чувство налипало на мысли, словно глиняный раствор, упорно перетягивая все внимание на себя. На его плечах все еще висела неотложная задача, но он не мог игнорировать течение собственных раздумий, ведущих к решению, которое все больше и больше казалось верным. Но, вопреки при каждом шаге Саске внимательно осматривал окружение, не упуская от темных глаз ни малейшего движения или шороха, всякий раз внимательно очерчивая взглядом участников торгового шествия.

Внешнее спокойствие крыло все его внутреннее обманчиво белым холстом, лишь скапливая за собой ненависть к родному дому.