Сближаясь с деревянными вратами, Учиха наконец поднимает отрешенность собственных глаз, встречая на себе пристальные взгляды защитников рубежей кланового поместья. Назойливые вопросы о целях выхода, досмотр личных вещей, высокомерные взгляды, будто они чем-то лучше, несмотря на то что род всего клана так или иначе происходит от одной крови, — это все, на что может рассчитывать пересекающий «границу». 

Ряд лишних вопросов рассыпался в воздухе, как только он сошелся со старожилами. И каждый из них требовал детальный ответ, будто брюнет выходит за оконечность одной страны в другую. Такие меры предосторожности всегда казались ему чрезмерными, безумными, навеянными паранойей. Паранойей не их, а тех властных пальцев, что дергают за ниточки. И Учиха только укрепляется во мнении, когда краем глаза наблюдает за действиями одного из сородичей, неспокойно возложившем ладонь на рукоять чокуто за спиной. Безобидное молчание в ответ на главнейший вопрос становится достаточной причиной, чтобы глаза, отравленные помешательством, вообразили в лице союзника потенциального врага. 

— Я покидаю поместье из-за предстоящей миссии. — равнодушная фраза и поднятые руки, как знак согласия на досмотр личных вещей, усмиряют малые огоньки тревоги в глазах шиноби, и они действуют согласно инструкциям, отражая в записях журнала все, что находят в чужих карманах.

Пара-тройка минут — и Саске в конечном счете пересекает врата, следуя по намеченному пути дальше, ощущая, что каждый вздох теперь дается куда легче.