Кимимаро мягко ступал мимо резиденции, ведомый лишь апатией и безразличием в собственных глазах, устремленных куда-то вдаль. Сдержанный и хладнокровный внешне, но смятенный внутренне — его мысли бушевали, словно зверь в нерушимой клетке, скручиваясь в болезненные узлы. И один из таких воображаемых узлов, пучков, витых резонирующими друг другу мыслями и чувствами, громко лопнул где-то в сознании.

Неожиданно для себя Кагуя замедлил шаг, и его косой взгляд нехотя соприкоснулся с белокаменным зданием, символом власти и могущества Киригакуре. Не по своему виду, но по своему содержанию.

В этой деревне, где он оказался вследствие далеко не беспечальных обстоятельств, ему было, мягко говоря, плевать на все — на ее власть, на ее обычаи и, главное, на ее цели. Будучи всего лишь генином с редкими особенностями тела, Кагуя никогда не применял свои таланты ради благополучия места, кое он предпочел бы покинуть при первой же возможности. Но, этим утром малахит его очей взглянул на этот порядок вещей совсем по иному. В глубинах разума воссуществовала мысль, что даже если он не разделяет приверженности деревни, он все равно может быть полезным ей. Приносить пользу — это необходимость. Необходимость не для деревни, но для него самого.

Белоснежные локоны мягко колыхались на влажном ветру, пока юноша продолжал стоять перед зданием, равнодушно витая глазами по его чертам. Его взгляд, холодный и бесстрастный как камень, полнился блеклой решимостью. С каждым дуновением ветра, с каждым возгласом прохожих со стороны, он все ощутимее касался осознания, что быть шиноби — это не только лишь сражения и чья-то смерть, но и способность послужить деревне, даже если она не является твоим родным домом. Даже если на нее плевать… А он, пусть и против собственной воли, но является инструментом деревни этой страны. Он не мог не отметить противоречивость собственных суждений, но… он просто хотел для себя какую-то цель. Пусть она будет чужой, но он выполнит ее с такой же самоотдачей и преданностью, будто свою собственную.

Помешкав еще пару-тройку минут, парень наконец неуверенно двинулся в сторону входа, навстречу дверям, за коими скрывают себя две куноичи — стражи этого места. Они тщательно осмотрят незнакомую им фигуру с ног до головы, усеят воздух далеко ни одним вопросом, удивятся, что при визитере нет ничего, что напоминало бы боевое снаряжение, за пазухой не было места даже для обычного куная. А он лишь сдержанно и тихо ответит, что оно ему не нужно, ведь его тело, равно как и он сам, и есть оружие...