Итачи появился из ниоткуда на краюШуншинchakra(25) тренировочного полигона. Вороньи перья, сопровождавшие его перемещение, бесшумно опали на деревянный пол и растаяли, не оставив и следа. Он замер на мгновение, окидывая взглядом знакомое место. Полигон представлял собой просторное сооружение с деревянным полом из тёсаных досок, покрытых лёгким слоем песка для лучшего сцепления. Крыша, опиравшаяся на массивные деревянные столбы, была закрыта по краям, но в центре оставался открытый проём, через который в помещение лился мягкий свет закатного солнца. По периметру стояли деревянные манекены, некоторые были потресканы от времени, другие — почти новые, с едва заметными следами ударов. В углу висели старые татами, сложенные стопкой, и несколько деревянных мечей для тренировок. Это место создано именно для тренировок. В основном тут практиковались любители Тайдзюцу — ровный пол, защищённый от дождя и ветра, идеально подходил для отработки ударов и перемещений. Но так же сюда приходили и те, кому просто лень идти за пределы деревни и уже потренироваться. Ещё это место служило для проведения тренировочных боев или дружеских спаррингов.

Итачи подошёл к центру полигона, туда, где через открытую крышу лился золотой свет, и остановился. Закрыл глаза. Ладони расслабленно легли на бёдра, дыхание выровнялось. Он медитировал — всего несколько минут, но этого было достаточно, чтобы мысли успокоились, а тело настроилось на нужный лад. Тишина полигона нарушалась лишь редкими звуками деревни, доносившимися из-за стен, и шелестом ветра в открытом проёме. Итачи слышал лишь собственное дыхание и биение сердца.

Он открыл глаза и сделал шаг к деревянному манекену. Его поверхность была покрыта следами бесчисленных ударов — глубокие вмятины, сколы, потёртости от рук. Итачи встал в базовую стойку: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес распределён равномерно. Руки подняты, левая — защита, правая — чуть сзади, готовая к удару.

Первый удар. Простой — прямой удар кулаком. Итачи двинулся плавно, но с силой, вкладывая в движение всё тело. Кулак встретился с деревом глухим стуком. Манекен качнулся. Итачи отступил, сменил стойку и нанёс следующий удар — круговой ногой. Нога описала дугу, врезавшись в бок манекена. Дерево дрогнуло, заскрипело.

Он продолжил. Удары сыпались один за другим — прямые, боковые, апперкоты, подсечки. Итачи двигался плавно, экономно, без лишних движений. Каждый удар был отточен до автоматизма, доведён до совершенства ещё в академии. Простые, базовые элементы. Те самые, что преподают детям на первых уроках. Он не использовал чакру, не прибегал к Шарингану. Только тело, только мышцы, только отработанная годами техника.

Солнце медленно клонилось к закату, и лучи, проходя через открытую крышу, рисовали на деревянном полу золотые прямоугольники. Итачи двигался в этом свете, его тень скользила по доскам, повторяя каждое движение. Он ускорился — удары посыпались градом, манекен ходил ходуном, трещал под напором. Крутанулся, уходя с линии атаки, и нанёс резкий удар ребром ладони в шею манекена. Глухой удар. Манекен содрогнулся и замер.

Итачи остановился. Дыхание было тяжёлым, но ровным. Он медленно опустил руки и выпрямился. Лёгкая улыбка тронула уголки губ. Простые удары. Те самые, что преподают в академии. Но именно на них строится всё остальное. Он провёл ладонью по лицу, стирая пот.