Караван двигался дальше, оставляя позади два тела и пыльную дорогу. Лес постепенно менялся — деревья становились выше, воздух — влажнее, а в нём всё отчётливее чувствовался запах речной воды и древесного дыма. Лошади ускорили шаг, будто чуя близость жилья, возчики переговаривались тише, поглядывая на Итачи с опаской. Тот шёл чуть в стороне от колонны, бесшумно ступая по мшистой земле, его взгляд был устремлён вперёд, но мысли витали далеко. Никто не решался нарушить молчание — слишком свежи были воспоминания о том, как он расправился с напавшими.

Дорога пошла в гору, и через несколько минут подъёма лес расступился, открывая широкий простор. Караван замер сам собой. Все, от старого Дайсукэ до последнего возчика, смотрели вперёд. Там, на границе обзора, у самого края горизонта, проступали смутные, но узнаваемые очертания. Тёмные стены, сложенные из векового камня, опоясывали деревню, а над ними поднимались шпили башен и черепичные крыши, окрашенные в тёплые тона вечерним солнцем.

Врата Скрытого Листа. Коноха.

Они были ещё далеко — на расстоянии доброго часа пути, но сам их силуэт, едва различимый в дымке, наполнял воздух чем-то неуловимым. Дайсукэ привстал на облучке, вглядываясь вдаль, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке:

— Никак Коноха… Двадцать лет не был, а узнаю. - 

Он хотел добавить что-то ещё, но осекся, бросив короткий взгляд на Итачи. Тот стоял неподвижно, глядя на далёкие силуэты. Лицо его оставалось бесстрастным, лишь в глубине глаз мелькнула тень — слишком быстрая, чтобы её можно было назвать эмоцией. Итачи знал эти стены. Он знал каждую трещину, каждую выемку в камне. Это место было его домом. 

Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, в воздухе висел тот особый предвечерний покой, который бывает только перед возвращением домой. Караван тронулся дальше — теперь быстрее, с оживлением. Возчики показывали друг другу на шпили, переговаривались, улыбались. Только Итачи оставался молчаливым. Он опустил взгляд на тропу, поправил лямку танто и пошёл следом за повозками. Впереди были ворота. И всё, что скрывалось за ними.