По-видимому, как полагал Тэкеши, Мей была не в настроении обсуждать нечто такое или выслушивать советы. Однако слова про игрушку вызвали у него скорее недоумение, чем раздражение. Ведь рассматривая его как личность, сложно представить его в роли искусного манипулятора. Ему легче высказывать всё в лицо, чем играть в «закулисные игры». Пост главы деревни научил его некоторым хитростям, но он не был с тактическим мышлением настолько, чтобы планировать нечто масштабное. -Её наградил второй мизукаге на турнире, который проводился для становления мечником. Я на тот момент опоздал и смог присутствовать только в виде наблюдателя, -с некоторой грустью в нотке ответил брюнет, глядя куда-то в сторону. -Тем не менее, даже сделай это я – жалости не было. Как шиноби она выполняла свои функции. И в борьбе заслужила этот клинок. Говоря о преданности и дисциплине… Что ж, здесь упущение. Но как мизукаге я не жалею ни об одном своём решении.

Тэкеши говорил уверенно, спокойно. Без задержек или ухищрений, высказывая своё настоящее мнение. На его лице мимолетно появилась реакция на касание женщины. Ухоженная, шелковая кожа, как у знатных дам. В какой-то момент голубоглазый даже подумывал о том, что это было сделано намеренно. Уста не дрогнули, но глаза всё сказали куноичи.

Во время озвученных слов он стоял расслабленно, внимая каждому слову. И наконец произошло то, чего он желал с первого дня тренировок. С первого дня в академии и становления шиноби. Это звание было даже почетнее для него, нежели пост мизукаге. Острие находилось вровень уровня сердца, предупреждая мужчину о вероятной опасности. Правда, Юки все равно не дрогнул. Его улыбка расплылась на максимум, показывая свет белых зубов. Внутри разгорелось новое пламя. Глаза возымели более светлый окрас, а поза стала более ровной. Распрямляя грудь, он медленно взглянул на меч, что был предложен ему. Прекрасное изваяние мастера. Большой, обмотанный в бинты, меч с двумя рукоятками. Шелест ветра развивал слова женщины по помещению.

Дав словам осесть, Тэкеши вернул взгляд к собеседнице. Ладонь сжалась в кулак, смещаясь к груди, а голова опустилась. -Это лучшее, что можно было услышать из ваших замечательных уст. Я с гордостью буду служить во имя Теруми Мей - нынешнего мизукаге и во имя собственной деревни. Отныне и вовек, -голос становился громче, громогласнее. Поднимая глаза, на его лице отображалась гордость. Свободная рука потянулась к мечу, что ныне символизировал силу, подаренную новым мизукаге. Он дал обет службы Теруми. Стал личным мечом её и Киригакуре, вверяя свою жизнь в качестве инструмента. Одного из семи инструментов, призванных выполнять разные поручения. Рукоять легко легла в его ладонь. Ощущался вес, а также скрытая сила в Хирамекарее. Оружие идеально чувствовалось в руке и, казалось, теперь его было сложно остановить обычными методами. -Я с гордостью приму этот подарок и стану одним из мечников тумана!

Крупная фигура села на одно колено, выказывая покорность женщине вместе с громкой речью. Несмотря на буйный характер нового обладателя меча, он различал иерархию и что такое преданность. Тем более служить такой красотке – не грех. Вскоре мужчина вернулся в исходное положение, разглядывая меч. После чего он поместит его за спину. Юки стал частью чего-то целого. Он будто стал ощущать себя наконец на своём месте, блуждая меж ступеней и троп. И теперь, кажется, ему все же довелось найти «своё». -У меня хорошо получилось? Я долго репетировал, -полушепотом сказал бывший мизукаге, глядя на Мей.