В эту ночь тишина казалась абсолютной: ни звука, ни шороха, ни малейшего скрипа со стороны… Сгустившаяся темнота изуверски давила своим мертвым безмолвием, как тяжелое бархатное одеяло. И даже ветер страшился громко гулять по неживым улочкам и только тихо лепетал, иной раз с опаской разгоняя влажную мглу перед лицом. Каждую ночь кровавая прародина обретала настолько зловещие оттенки, что слабое меньшинство доходило своим желанием жить до повального безумия. Пепельный туман стлался над землей, лениво тек между остовами из камня, скрадывая очертания их, и тех кто пренебрег беспокойным сном, куда-то следуя в их окружении.

В подобные ночи, в этой части страны, предчувствие перестает быть твоим союзником — оно обманчиво рисует в голове стойкие ощущения, что где-то в стороне, куда не касается взгляд, мечутся демоны. Исчадия жестокости и бесчеловечности, носящие на своих лицах пресыщенные улыбки от вкуса крови бессильных и не предусмотрительных. Те, чьих ушей никогда не достигнут мольбы людей, по чьим душам клинок беззвучно выползает из ножен. Они пьяны чужой смертью и чувством вседозволенности. Они изничтожают всех, ведь такова их извращенная воля. И они живут в реальности тех, кто захлебывается в собственных иллюзиях, утопленных в страхе.

Забуза был лишен этого порока, этой иллюзорной клетки — он полностью отдавался лишь собственным глазам и слуху, подточенным пусть и легким, но высокомерием. Каждый раз, когда местные «демоны», ведомые жаждой наживы или желанием просто убить, смели выползать ему навстречу, искушенный шиноби ощущал на руках не кровь врагов, достойных стать для него настоящими противниками, а безусых юнцов, кои неспособны орудовать даже простым кунаем. Но, тем не менее туман порой способен сокрыть в своих глубинах угрозу и посерьезнее, поэтому в его объятиях Момочи всегда вел себя внимательнее. Сегодня не было исключением.

Сырая тропа неспешно ложилась под тяжелый шаг. Густой туман рваными клочьями огибал рослый силуэт, принимая на себя цепкий взгляд карих глаз. Неистовый неизменно смотрел вперед, изредка перекатывая глаза по сторонам, когда дымка «выплевывала» навстречу разнородные очерки — таких же неугомонных в эту ночь людей, бредущих куда-то со своими мыслями. Урывками он не забывал поглядывать и на белесую ворону, едва поворачивая голову в ее сторону, чтобы увериться, что ее путь все еще сопутствует его. Традиции селения обязывали оставаться неусыпным, чтобы пресечь вероятную наглость чужих демонов одним точным ударом остроконечного металлаОружие: Хиироноха, покоившегося в длинных ножнах за его спиной.

— Еще немного и пути назад не будет. — он говорит не глядя на Хозуки, и его голос, как и всегда, звучит хрипло, пугающе грубо, — Надеюсь, у тебя нет сердца и ты не боишься смерти, девчонка. Иначе это будет скучно.