Сандзи плюхнулся на пыльный бордюр центральной улицы Сунагакуре, ящик с конфетами — тяжёлый, как яйца после недели воздержания — поставил рядом, чтоб не ебать себе спину. Чакра выдохлась, как сперма после марафона, — клетки белой змеиНе владеет этой способностью внутри корчились, требуя отдыха, а маска дурацкого ребёнка сидела криво, но крепко, чтоб никто не заподозрил, что под ней прячется хуй знает что. Он сделал вид, будто просто играет — ковыряет песок пальцем, жрёт конфету с вишней (или кровью, хуй разберёшь по вкусу), и пищит тихо: Стая устала... стая хочет поспать... хи-хи, конфетки вкусные, как сиськи мамы!

Но уши его, острые как чакра, ловили каждый шёпот вокруг. Толпа бурлила — торговцы, бабы в сетках, парни с ножами на поясе — все трепались о новом Каге. Узумаки Саказуки, диктатор хуев, только что взошёл на трон и сразу устроил шоу на центральной площади: казнил заключённых, рубил головы, как овощи на салат, кровь лилась рекой, а толпа орала от восторга или страха, хуй поймёшь.

— ...слыхал, этот Узумаки — зверь, — бормотал один толстый торговец, сплёвывая жвачку. — Казнил тех ублюдков, что деревню грабили. Головы на кольях, кишки на ветру болтаются. Диктатор, блядь, но порядок навёл!

— Ага, — поддакнула баба с корзиной фруктов, — мой муженёк сказал, что Саказуки сам мечом махал, как бог войны. Заключённые визжали, как собаки в борделе, а он даже не вспотел. Теперь все боятся ступить не туда — фиг ослушаешься!

Сандзи жевал конфету, делая вид, что рисует хуй в песке пальцем, но внутри кипело зверинное уважение. "Этот Саказуки... хуйня, но крут. Казнит без жалости, рвёт стаю врагов, как я рву хуи этим ублюдкам. Диктатор но живёт по-настоящему — по инстинктам, без этой гребаной морали. А я? Я змея в клетке, клетки змей жрут меня изнутри, требуют крови, секса, хаоса. Маска ребёнка — хуйня для шиноби, чтоб не раскрыться, но сущность рвётся: сожрать, трахнуть, уничтожить. Правильно ли я прячусь? Или пора вырваться, как Саказуки, и стать диктатором своей стаи? Стая топ, но змея внутри шепчет — рвать всё нахуй, жить по-настоящему, без масок. Чакра восстановится, и тогда... может, я тоже устрою казнь, но свою, с конфетами в жопе у врагов."

Он хихикнул вслух, чтоб не палиться, — Стая слышит про большого дядю Каге! Он рвёт стаю врагов? Стая хочет поиграть с ним! Хи-хи, казнить — это как конфетки жрать, только с кровью! — и сунул в рот ещё одну конфету, чувствуя, как чакра потихоньку возвращается, а змеиная сущность шипит в венах, готовая к новому дерьму. Улица кипела, а Сандзи отдыхал, подслушивая и планируя — маска на месте, но внутри зверь просыпался.

Когда он почувствовал восстановление. Сандзи размял шею и пошел с ящиком дальше.