Слова достигли его сознания, проникая сквозь красную пелену ярости и жажды крови. Ласковый хриплый голос, произносящий приглашение делать всё что угодно, обещание покорности, готовность принять даже смерть. Призрачные лисьи хвостики медленно качались из стороны в сторону, пока она лежала неподвижно, раскинув руки в безвольной капитуляции. Красные змеиные глаза расширились а губы растянулись в широкой улыбке.

– О-о-о, как же ты ошибаешься... Думаешь, что отсутствие борьбы спасёт тебя? Что если сдашься, я потеряю интерес? Какая наивная, трогательная глупость. Знаешь, в чём разница между хищником и убийцей? Хищник охотится ради пищи. А убийца... убийца наслаждается самим процессом. И мне совершенно... абсолютно плевать, сопротивляешься ты или нет.

Голос зазвучал совершенно иначе – низко, с гортанным придыханием. Пальцы на её горле полностью разжались, но это было не милосердие, а нечто гораздо худшее. Свободная рука скользнула к поясу, где в специальном чехле покоился КунайОружие: Кунай. Клинок медленно, неторопливо опустился к её обнажённому животу, остриё легло на кожу чуть выше пупка, не нанося повреждений, но давая почувствовать холод металла и остроту грани.

– Знаешь, что самое прекрасное в человеческом теле? Оно так невероятно хрупкое. Под этой тонкой кожей – мягкие ткани, которые режутся как масло. Мышцы, жир, органы – всё это можно вскрыть одним движением и посмотреть, что там внутри. Ты когда-нибудь видела свои собственные внутренности? Нет? Скоро увидишь. Сначала я вскрою тебя от пупка до горла. Медленно, очень медленно, чтобы ты почувствовала каждый миллиметр того, как сталь разрезает твою плоть. Потом раскрою рёбра – это потребует чуть больше усилий, кость крепче мяса, но лезвие справится. И тогда мы посмотрим на твоё бьющееся сердце. Оно будет трепетать, как пойманная птичка, пока я не перережу все артерии одну за другой.

Глаза горели таким безумным восторгом. Дыхание участилось не от физического напряжения, а от чистого, неподдельного предвкушения.

– А знаешь, что самое лучшее? Ты останешься в сознании ещё минуты две-три после того, как я начну. Будешь видеть, как твоя кровь заливает землю, как твои внутренности выползают наружу, как жизнь утекает вместе с каждым ударом сердца. И ты ничего не сможешь сделать, потому что решила не сопротивляться. Ты сделала мою работу такой простой и приятной.

ЛезвиеОружие: Кунай замерло у основания грудины, готовое начать настоящий разрез, который уже не остановить и не залечить. Красные глаза смотрели прямо в её розовые, наслаждаясь моментом перед финальным актом.

– Прощай, дурочка. Спасибо за...

И в этот момент внутри его организма произошёл химический переворот. Феромоны, бушевавшие в крови и питавшие безумие последние минуты, встретились с агрессивной змеиной биохимиейСила Белой Змеиchakra(50) . Специфические ферменты, выработанные модифицированной физиологией, начали расщеплять чужеродные вещества с беспощадной эффективностью. То, что держало бы обычного человека в плену животных инстинктов часами, разрушалось за считанные секунды, нейтрализовалось и выводилось через ускоренный метаболизм. Красная пелена дрогнула. Хватка «Тёмного попутчика» над сознанием ослабла, словно невидимая рука разжала пальцы, державшие разум в тисках. И в эту брешь ворвался настоящий Рюсен. Борьба за власть над телом заняла долю секунды, но была абсолютной и беспощадной. «Тёмный попутчик» попытался сопротивляться, завершить начатое, провести лезвие вниз и распороть плоть, но его сила таяла с каждым ударом сердца, прокачивающего очищенную кровь.

Рука с Кунаем застыла. Дрогнула. Начала медленно отводиться. Контроль вернулся так же внезапно, как был потерян. Рюсен поместил инструментОружие: Кунай обратно за спину. Учиха откатился назад и плавно поднялся на ноги. Фиолетовые полосы на коже начали бледнеть, режим Мудреца постепенно деактивировался. Рога медленно втягивались обратно под кожу, исчезая без следа. Взгляд скользнул по траве, нашёл упавшие очкиАксессуар: Темные монокли. Одно плавное движение – и они снова на лице, скрывая красные змеиные глаза за тёмными стёклами. Внешность вернулась к привычному виду – бледный шиноби с серебристо-белыми волосами в стандартной форме Конохи. Он отряхнул форму от пыли и травы методичными движениями, словно просто закончил обычную тренировку. Ни тени смущения. Ни намёка на извинения. Когда он заговорил, голос звучал ровно, почти безразлично:

– Вставайте, Хана-сан. Нам ещё идти до деревни...

Рюсен повернулся к ней спиной с демонстративным безразличием, показывая полное отсутствие опасений, и направился к краю поляны. Его поза была расслабленной, уверенной, абсолютно контролирующей ситуацию.

– Плащ высох. Можете одеться...

Ни слова о том, что только что произошло. Ни объяснений, ни оправданий, ни признаний. Словно ничего экстраординарного вообще не было. Просто продолжение прерванного маршрута, возвращение к выполнению миссии. Он остановился у края поляны, скрестил руки на груди и посмотрел в сторону леса, терпеливо ожидая, когда она будет готова продолжить путь... или попытаться сбежать.

«Она видела... Слишком опасный свидетель того, что должно было остаться погребённым в глубинах сознания.»

Пальцы правой руки непроизвольно дёрнулись. ШаринганШаринганchakra(30) мог бы решить эту проблему элегантно и эффективно. Один взгляд в глаза – и воспоминания о последних минутах растворились бы в тумане ложных образов. Она бы помнила медитацию у реки, активацию режима Мудреца, а потом... пустоту. Провал в памяти, который можно заполнить безобидной версией событий. Это был наилучший вариант.

«Нужно погрузить её в иллюзию. Стереть последние десять минут и заменить их нейтральным воспоминанием. Она даже не поймёт, что произошло. Какого чёрта только что было? Она не сопротивлялась. Лежала неподвижно, приняв возможность смерти. Не кричала, не звала на помощь, не пыталась бежать.»

Логика была безупречной. Рациональная, холодная, абсолютно оправданная с точки зрения самосохранения и сохранения секретов, которые могли стоить ему не только репутации, но и свободы, если попадут в определённые руки. Но что-то останавливало его. Вопрос не давал покоя, царапал где-то на периферии сознания, требуя ответа, которого он не мог найти. Поведение Ханы не вписывалось ни в одну знакомую модель реакции жертвы на угрозу. В любом случае Рюсен ожидал, что Хана будет делать дальше? И уже от этого примет окончательное решение.