В воздухе запахло смертью. Она лежала на спинеРежим лисьего отшельникаsen(50) , вдавленная в землю, а над ней тенью с горящими глазамиБьякуганchakra(25) sen(25) возвышался он.

Его пальцы сомкнулись на её горле, словно стальной обруч. Физическое ощущение было пугающе отчетливым: шершавая кожа ладоней терлась о её шею, перекрывая доступ кислороду. Гортань сдавило, и каждый вынужденный вдох превращался в свистящий, жалкий хрип, который тонул в его яростном дыхании. Кровь в висках застучала тяжелым, мерным молотом, а перед глазами поплыли серые пятна, постепенно съедающие очертания его лица.

Но самым странным было её тело. Оно не дергалось. Мышцы и чакраКонтроль Чакрыchakra(20) sen(20) , привыкшие к мгновенным реакциям и смертоносным техникам, сейчас были мягкими, словно вата. Она не пыталась перехватить его запястья. Её руки безвольно раскинулись на земле, пальцы лишь слегка подрагивали, зарываясь во влажную траву.

Её лицо оставалось пугающе спокойным. Она видела, как колышутся его волосы, чувствовала жар, исходящий от его тела, и ощущала, как его чакра давит на неё тяжелым, колючим грузом

За все время его тирады и самолюбования, девушка не проронила ни слова. Только призрачные хвостики медленно качались по сторонам. Серебряная лисица слушала не перебивая.

Собственно, скинуть его с себя она могла (удар телом, если кто-то не понял, мои дорогие фанаты, для начала), но вместо этого максимально расслабилась, на секунду подумав только, что наверняка останутся синяки, если из этого леса выйдут двое.

Жертва думала, что он охотник? Какие же трагедии и кошмары скрывались в прошлом этого человека, приведшие его к настолько ожесточенной защитной реакции? Иллюзия полного внутреннего контроля, превосходства и божественной мощи.

«Все это я уже проходила…»

В прочем ход мыслей ее устраивал. Жертва должна раскрыть себя во всей красе. Только выпустив всю эту накопленную тьму, он сможет хоть немного очиститься. Для этого требовалась другая жертва.

Рисковала ли девушка? Безумно! Неоправданно! Но это была Хана и только это было в ее характере.

«В конце концов у меня всегда была страсть к обреченным… историям».

Она не стала язвить, не стала играть, а просто раскинула руки в стороны, позволяя ему делать все что вздумается. Даже если это будет последним действием в ее жизни.

Тьмы у нее тоже хватало. Стоило бы вспомнить те эксперименты с ее разумом, которым она подверглась в лабораториях под Аме. Поглощенное самолюбованием Альтер эго Учихи не могло подобное даже вообразить.

- Делай все что пожелаешь, - ответила девушка ласковым, но хриплым голосом.

Единственное позволенное себе действие было максимально расслабить тело и шею, что бы не было так больно. Раньше времени умирать она тоже не собиралась.

- Если это принесет тебе счастье и покой. Я уже умирала и не раз. Меня это не пугает. Давай детка, убей меня!

Вместе с тем, он уже частично проиграл эту схватку. При любом исходе. Ее чакра, та самая которую она послала в него, вместе со своим ментальным посылом… Ее глазки видели движение внутри организма. Пусть хоть и так мало, но вода камень точит. Теперь часть нее всегда будет внутри Рюсена, поляризуя на клеточном и ментальном уровне. Он никогда ее не забудет, а заначит она будет жить.

«Наша жизнь не принадлежит нам. От рождения до самой смерти, мы связаны с другими - прошлым и настоящим. И каждым своим проступком, и каждым добрым делом мы рождаем наше будущее».

Так говорила древний философ Сонми, почти обожествляемая в той деревне, где она провела юность.

«Личная свобода отделенная от общества - это иллюзия. Мы - узлы в огромной сети. Наши действия неизбежно влияют на тех, кого мы даже не знаем».