Над густой чащей леса замер полдень, когда само время кажется тягучим, как сосновая смола. Солнце в зените безжалостно палит, но здесь, под сенью гигантских деревьев, властвует живая прохлада.

Сквозь плотную изумрудную крону пробиваются резкие, прямые лучи. Они вонзаются в зеркальную гладь реки Нака, высекая на воде россыпь ослепительных, будто звездочки искр. Воздух пропитан ароматом влажного мха, хвои и нагретой коры, а над самой водой дрожит едва уловимое марево чакры самой природы.

Тишину нарушает лишь монотонный, оглушительный стрекот цикад — этот фоновый шум лета, который в лесу Скрытого Листа кажется громче любого взрывного тега. Где-то высоко в ветвях мелькнет тень лесного сокола, а по гладким камням у берега, лениво перебирая лапами, проползет краб.

Река несет свои воды неспешно и важно. Вода в ней настолько прозрачная, что на дне виден каждый, отшлифованный до блеска временем камушек. В этом месте даже ветерок затихает, боясь потревожить покой полуденного сна, и лишь мерный плеск воды о берег напоминает о том, что жизнь в Стране Огня продолжает свой вечный, неумолимый бег.

Постепенно, за разговором их маленький отряд достиг цели путешествия, хотя, поддавшись на ее уговоры, Рюсену потребовалось сделать приличный круг по лесу дабы удовлетворить девичьи запросы Ханы. Ее внешний вид в целом ни для него, ни для сути миссии не имел никакого значения. Стало быть, это говорило о его внутренней доброте, и девушка высоко оценила это.

Молодой Учиха, несомненно, был профессионалом своего дела, но еще кое чего не знал о Хьюга, принимая ее за обычную представительницу этого клана, а именно ощущать вещи недоступные другим. В том числе и ложь. На уровне тонкой энергии. Да и голос, постановка фраз. Все эти термины, обороты, сравнительная многословность, выдавали попытку прикрытия чего-то глубинно.

Имела ли она права лезть к нему в душу?

Едва они достигли реки, куноичи, не стесняясь ничего, скинула плащ на раскаленном прибрежном валуне и медленно погрузилась в воду, разрывая зеркальную гладь, в которой только что отражались лишь бездонное небо и верхушки сосен.

- Ни-а-а-а-а-ргх! Какая холодная!!  - радостно вскрикнула она, чувствуя, как прохладные воды коснулись разгоряченного тела.

Вода, прозрачная и чистая, словно кристалл чакры, мягко обволакивала её плечи. Капли влаги на коже вспыхивали под солнцем, точно россыпь мелких жемчужин. Волосы, освобожденные от привычного высокого хвоста, рассыпались по водной глади, послушно следуя за ленивым течением. Она замерла на мгновение, прикрыв глаза от удовольствия, и в этом безмолвии кажется, даже цикады стихли, отдавая дань её мимолетному покою.

Набрав полную грудь воздуха, резко нырнула оставив лишь расходящиеся круги, в которых дрожали блики полуденного солнца. Спустя секунду её лицо вновь появляется над водой — посвежевшее, с тонкими струйками, стекающими по щекам. Так и тянуло пригласить парня присоединиться, но не делала этого так как знала, что он на задании.

Не стоило задерживаться дольше необходимого.

Девушка была бы рада еще поплескаться, но пересилив себя выбралась на берег, затем подумав ополоснула плащ и повесила на солнце сушиться. При такой жаре это не должно было занять много времени.

- Немного отдохнем… - подытожила она. Мне нужно собраться с силами…

Что это означило он узнает уже скоро.

Обнаженная и беззащитная перед взором леса, она не чувствовала стыда — только глубокое родство с миром. Хана опустилась на мягкий мох под сенью древнего древа, чьи корни, словно вены земли, уходили глубоко в русло.

Её тело — совершенное орудие, сейчас было расслаблено. Тонкие линии мышц на животе и бедрахсмягчились, когда она приняла позу для медитации. Капли воды стекали по изгибу позвоночника, оставляя влажный след на коре, к которой она прижалась спиной. Закрыв глаза, куноичи сделала первый, самый важный, глубокий вдох, и мир вокруг начал меняться.

- Пожалуйста, не пугайся тому, что сейчас увидишь! У меня все под контролем.

Накопление сенчакры — это не просто техника, это самоотречение.

Она чувствовала, как жар солнца на плечах и прохлада мха под бедрами перестали быть внешними ощущениями. Её кожа стала границей, через которую вливалась энергия природы. В этот миг её нагота была высшей степенью открытости миру. Между её внутренним источником и энергией леса больше не было преград в виде ткани.

По её обнаженному телу пробегает дрожь, а кожа покрылась легкими мурашками.

Пульсация чакры становилась видимой. Вокруг её тела воздух начал светиться нежно-голубым, призрачным маревом, на коже, в некоторых местах проступил серебристый мех. Волосы медленно потеряли свою пигментацию, приобретая такой же серебряный оттенок.

Она медленно раскрыла веки и мир вокруг вспыхнул сверхъестественной четкостью. Глаза, отмеченные печатью лисицы, ее особой техники, теперь видели не просто лес, а переплетение живых потоков энергии.

Сейчас, в её теле пульсировала мощь, способная сокрушать скалы, но энергия, в отличии от бешенного режима псевдоджинчурики не была агрессивной. Скорее мягкой, успокаивающей, способной усыпить более слабого противника. Она видела мир насквозь и чувствовала больше, чем когда-либо.

Покой леса, движение жизни и даже двоякое смятение, которое бушевало в Рюсене, но тут же с ужасом осознала, что и он может чувствовать ее.

«Как такое возможно?»

В ее взглядеРежим лисьего отшельникаsen(50) читалось недоумение.