Раним утром лес был еще совсем полусонным и пребывал в неком промежуточном временном отрезке: сумерки между ночной прохладой и первым теплом утреннего солнца. Тобирама проснулся раньше брата, он лежал неподвижно, прислушиваясь к шорохам листьев и редким крикам птиц, пока не удостоверился, что не ощущает вокруг никакого чужого присутствия. Он сел и выпрямилсся в спине, после чего поправил свой лежак и оглядел их с братом импровизированный лагерь. Эти двое не заморачивались с удобствами и даже старший из них не задействовал свои силы, чтобы сворганить что-то похожее не жилище, им обоим этого не требовалось. На простой подстилке были свернуты одеяла, рядом имелся моток веревок и железная миска, подходящая для принятия пищи. Хаширама спал, его лицо было спокойно, без следа тревоги. Беловолосый позволил себе секунду взглянуть на брата и тут же обратил свой взор обратно на лес. Утро требовало пробуждения, а пустой желудок дела.

Он направился вглубь леса, держась по тропам, которые помнил еще с детства. Движения были четко выверены: сперва шаг, следом пауза, и конечно же никуда без наблюдения. На опушке тот заметил небольшую стаю диких кабанов. Выждав момент, Тобирама аккуратно подобрался к одному из них настолько близко, насколько позволяла его возможность оставаться незаметным. В два точных движения охота, которая толком и не успела начаться, закончилась. Животное было не велико, но достаточного размера, чтобы накормить двоих без лишних остатков.

Закинув животину на спину, он вернулся в лагерь, скинув ту около костра, что разжег мгновением спустя. Работа с тушей шла быстро и без суеты: ему невпервой приходилось срезать шкуры или отделять мясо от кости, чтобы жарить то на вертелах, тушить в котелке или готовить любым другим способом. Учитывая врожденное внимание к мелочам, Тобирама поддерживал огонь тщательнее, чем кто-либо другой, и в итоге тот был хоть и маленький, но достаточно жаркий, чтобы не привлекать внимания и сохранить сочность мяса при готовке.

После разделки, насаживания тушки на импровизированный вертель и приготовления дичи, запах жарящегося мяса добрался до носа второго шиноби и разбудил Хашираму. Он поднялся, потянулся и подошел к огню с той широкой, открытой улыбкой, которой он мог озарить любого. Между братьями было особое понимание и парой им даже не требовалось слов, чтобы понять мысли друг друга. Старшой присел рядом с братом, взял часть от приготовленного завтрака, откусил кусок и закрыл глаза от удовольствия, похлопав Тобираму по плечу в знак благодарности за еду.

Завтрак протекал просто: звуки чавканья, скрип вертела и краткие разговоры о их выполненной миссии. Хаширама говорил о людях в поселении Танзаку, о том, какие дома нужно ставить, где их будет лучше разместить, чтобы люди остались жить и не разбегались в глушь. Его речь была полна надежды: светлый план оживить земли, дать корням плодородную почву и детям крышу над головой. Тобирама же слушал, впитывая идеи, но в каждой мысли брата видел риски, недоработки, которые требовали долгих размышлений. Несмотря на это, спорить в данный момент у беловолосого не было никакого желания. Когда их миски опустели, брюнет собрал вещи и сказал, что первым отправится в деревню, чтобы отчитаться и договориться о работах. Он попрощался коротко и направился по тропе, где лес начинал расступаться и виднелись контуры крыш домов Конохи.

Тобирама же остался и дальше сидеть у реки. Он сел на прибрежный камень и наблюдал за водой: она текла неспешно, вынося листья и мелкий мусор, не задавая вопросов, но все равно удерживая свое направление. Река и ее течение показалась ему некой метафорой, ведь в этом течении он видел, каким братом должен быть рядом с Хаширамой. Он чувствовал уважение к его открытой вере в людей и видению, которое могло бы изменить мир, но мечты нуждались в защите. Там, где Хаширама видел сады и дома, Тобирама видел уязвимости: границы, линии снабжения, места, где враг мог ударить первым. Если деревня должна была выжить, кто-то должен был продумать ее оборону, правила, порядок и структуру. Ему доставалась роль холодного расчета и строгой дисциплины, товарища, который слегка прикладывает руку, чтобы направление оставалось верным и не выходило из берегов.

Он встал, стряхнул с одежды пепел от костра и проверил снаряжение. Чтобы не решил Тобирама, но роль противовеса не отменяла роль помощника. Он прекрасно понимал: быть рациональным это не значит отвергать светлое, а наоборот, дополнять его инструментами, которые сделают надежду реальной. Хаширама давал идею, он же придавал ей форму, как кузнец придает вид меча бесформенному куску железа.