Чоджи сидел на скамейке, и дерево под ним мягко поскрипывало. Солнце пекло его спину ровным, утомительным жаром. В его руке лежал пустой пакет от чипсов, легкий и безжизненный. Он поднес его ко рту, перевернул, и несколько соленых крошек прилипли к его языку. Они растворились быстро, оставив лишь смутное воспоминание о вкусе. Чоджи медленно перевел взгляд к парку. Он был почти пуст. Женщина с коляской уже скрылась за поворотом. Старик на соседней скамье дремал, подперев голову рукой, а голуби деловито клевали зерна подсолнечника у его ног. Знакомой ленивой фигуры нигде не наблюдалось. Шикамару опаздывал. Часть порядка вещей, как то, что солнце садится на западе, или то что вода мокрая, а нож может резать. Наверное засмотрелся на какое-то облако.
Чоджи смял пакет и выбросил его в урну. Когда он поднялся, скамья вздрогнула и издала долгий, скрипучий звук, будто прощаясь.
Он постоял так некоторое время, глядя на главную аллею, уходящую к чугунным воротам. Тропинка была пустынна, залита золотым послеполуденным светом. Он кивнул, тяжело и однократно. Решение созрело. У него была задача теперь, простая и ясная.
Он зашагал к выходу из парка. Его шаги по гравию были неторопливыми и тяжелыми, они отдавались глухим, размеренным стуком. Он решил переместить свою массу из точки, где чипсы кончились, в точку, где они могли начаться и обратно. Его тень, длинная и широкая, плыла рядом по земле, опережая его.
Он миновал ворота, и городской шум обнял его отдаленный гул, обрывки разговоров, крик продавца. Он повернул направо и пошел вдоль улицы. Он шел покупать новую пачку. Две. На этот раз он возьмет две. Это была хорошая, твердая мысль. Она заполнила собой все пространство в его голове, оставив место только для размеренного движения ног по знакомой дороге.